Затык в том, что реакция есть, и ещё какая. Взгляды эти испуганные, заинтересованные и внимательные, когда она думает, что я не вижу. То, как она краснеет, стоит нашим взглядам пересечься. Вздохи эти её, глаза зелёные, вечно немного удивлённые. Неужели она думает, что ни одна особь в штанах рядом с ней не среагирует?
Арсенич её в Департамент спорта вместо себя отправляет — там, видимо, тоже реагируют. Стоит ей глазищи свои побольше распахнуть — все инициативы Арсенича проходят как по маслу.
Зря она отмораживается, я же вижу, что внутри неё пламя горит. Оно меня каждый раз обжигает рядом с ней — его я чувствую, буквально.
Но стоит мне сделать шаг навстречу — она десять назад делает, всё больше отдаляясь. Превращается в ледяную статую, мне сквозь этот лёд не пробиться.
Этот танец на льду мы уже полгода танцуем. Пока безрезультатно.
Сегодня я собрал в кулак всё своё воспитание, чтобы не начать выдавать всё своё дерьмо. Кулак у меня, конечно, большой, но и характер тоже никуда не денешь. К тому же, мелкая вовремя помогла. Она у Тани прикольная — вертит всеми как хочет, взрослые мужики с бабами обтекают на месте.
Они вообще обе занятные. Дочь на мать не похожа совсем — видимо, ксерокс в моменте поломался. То, что Таня не обрадовалась перспективе проводить время со мной и её дочерью наедине, было очевидно. Поэтому я позвал парней. Чтобы не быть посланным сразу, на месте.
Хотя что-то мне подсказывает, что эта провокаторша хер забьёт на мои планы, как делает это со всеми моими попытками сблизиться. Об этом мне вопит не только моё нутро, но и её взгляд дикой собственницы, которого я удостоился на недавней вечеринке, устроенной в честь 8 Марта. Тогда я решил вывалить на неё все свои «дерьмосоображения» по поводу нас и моих предыдущих отношений.
То, что они ей не зашли, я понял по следующему месяцу полного игнора. Я уверен, мне чётко дали понять, что за мои фамильные драгоценности никто таскать не будет, а просто выбросят крысам на съедение.
Пока переодеваемся в раздевалке, тренер раздаёт фирменных люлей. Сегодня, вангую, достанется всем. Это видно по его лицу. Выглядит он сегодня как дерьмовая осенняя погода в середине ноября.
— Говорят, его Шубская уже весь день ищет, а он от неё бегает, — шепчет Яма.
Но Яма тоже двухметровый здоровый бородатый бугай. Во время сезона он больше похож на дровосека, чем на хоккеиста. Он наш тафгай, вышибала, попросту говоря. Поэтому шептать он может примерно также, как и медведь-шатун в середине зимы.
— Бегать будет сегодня Ямкин, — брови тренера совсем съезжаются к переносице, делая из его лица одно угрюмое месиво. — На прошлой игре я наблюдал какие-то телодвижения, но хорошей игрой это не назовёшь.
У Ямы выражение лица, словно его заставили съесть приперчённый лимон. Это тоже его перманентное выражение лица. Хотя иногда он умеет улыбаться. Девки от него визжат, особенно от его «искромётных» интервью.
Он в целом не самый разговорчивый, как и бОльшая часть хоккеистов. Ртом он в основном выражает всё, что думает о тренере, судьях, противниках и о «хоккеистах сратых», в целом.
Тренера на раздаче «подарков» прерывать негласно запрещено. Поэтому, сжав яйца в кулак, сидим и слушаем всё, что думает о нас наш тренер, разбирая основной состав «Авангарда» одновременно.
Я их состав итак наизусть знаю. В защите у них два здоровенных словака. Играть на их стороне — всё равно что пробивать головой кирпичную стену. Больно, нерезультативно, через некоторое время это может принести какие-то плоды, но всегда есть риск остаться к этому времени без мозгов.
— Покровский сегодня в ударе, — бормочет Сэм. — Сейчас все огребут.
У нас с тренером одна фамилия, потому что он мой дядька.
У моего деда, судя по всему, осталась какая-то нереализованная мечта, связанная со спортом. Поэтому своего сына, а потом и внука он отдал в хоккей.
В клубе я появился в начале сезона, когда тренер и руководство поменяли состав практически на пятьдесят процентов. Тогда же он вспомнил про своего племянника и утащил меня из родного города, предложив перейти во взрослый состав в новом амплуа. В прошлой команде я был защитником, и моя задача заключалась в том, чтобы не пустить противника к нашим воротам. Получалось у меня неплохо, но я вечно отхватывал за то, что лез к чужим воротам.
Здесь Игорь поставил меня на место центрального нападающего. Для многих — это стало сюрпризом, неприятным сюрпризом.
Потому что я левша, а мой рост и ежедневные походы в качалку делают шанс отобрать у меня шайбу на вбрасываниях практически невозможным. Пока противник думает, как ему клюшкой выцыганить шайбу, мне достаточно просто толкнуть её в нужном направлении для передачи.