Вчера Полинка нарисовала рисунок, где мы с ней и Матвеем жуем сахарную вату. Также она спросила, когда мы снова увидимся с Матвеем, и он прочитает ей сказку на ночь. Ведь несмотря на все «усилия» со стороны ее папаши, ждет она именно нашего хоккеиста.
Я призналась ей в любви и чуть не разрыдалась у нее на глазах.
Вот именно об этом я предупреждала этого дурацкого дурака! Что после бардака, который он привнес в нашу жизнь, мне придется собирать все вновь. С учётом новых вводных.
От этих вводных у меня теперь не только тошнота и перепады настроения, но ещё болит грудь, бесят все лифчки и постоянно хочется спать.
Сегодня я увидела с утра этот рисунок, прикрепленный на холодильник. И чёртовы слезы не заставили себя ждать. Клянусь, я скоро побью рекорд моей дочери по скорости вырабатывания солёной воды из глазных желез. Я представила, как мы гуляем все в парке, Полинка смеётся, а Покровский как всегда придуривается и в своей манере диктует что мне нужно делать и как поступать.
Потом поняла, что возможно этого всего уже не будет. От этих горьких чувств я затопила водой весь сэндвич, который собиралась съесть.
Придурок!
Из-за него меня теперь тошнит даже от моего любимого сэндвича с помидорами и сыром.
Я больше никогда не смогу его есть!
Официально, токсикоз – полный отстой! Мы не виделись с ним после того как он пришел ко мне в последний раз почти неделю. Целую ужасную неделю.
За все это время он прислал одно сообщение, в котором говорил мне, что я не должна встречаться с Золотарёвым. И ни слова больше!
Я не стала ничего отвечать на это глупейшее заявление. Потому что! Я и не собиралась с ним больше встречаться!
Покровский сконцентрировался на тренировках, вся команда живёт в пансионате при арене. Матч пройдет на домашней арене. Уже завтра. Как и обещала я не мешаю ему и стараюсь не показываться ему на глаза. Я бы ни за что не смогла заставить его выбирать между нами и хоккеем. Хоккей это и есть Матвей. Я даже не представляю кем бы он мог быть, если не хоккеистом. Его клюшка – это продолжение его тела. Его третья рука. Ведь он забивает с такими фокусами, что нормальному человеку не всегда может быть под силу.
В кабинете звонит телефон, охранник просит спуститься меня вниз, чтобы забрать утвержденные документы из спорткомитета.
Я иду осторожно, не торопясь. Лишнее колыханье моего тела сейчас заставляет меня тут же нестись в туалет.
ГоспадиБоже! Кто эти женщины, которые говорят, что они родили как в отпуск сходили?!
Мое же зеркало с утра мне показало нечто напоминающее, последствия войны, как минимум. Вместо того, чтобы набирать вес, я его сбрасываю. Глаза стали ещё больше. Хотя это объяснимо. Размер им придали синяки, которые я заработала своими вечными переживаниями.
Картина достойная кисти Мунка. Я бы вполне могла оказаться на его полотне «Крик», полагаю.
На лестнице первого этажа я неожиданно налетаю на какого-то мужчину:
– Ой, – я поднимаю глаза наверх, и вижу перед собой игрока из «Локомотива». Они уже приехали на тренировку. – Извините.
– Ничего, красавица, мне даже понравилось, – он осторожно придерживает меня двумя руками, – Даня, кстати!
– Кто? – мой мозг отказывается соображать, потому что рядом как черт из табакерки появляется Покровский. И все мои органы начинают работать только в его направлении.
Он смотрит на меня в ожидании моей реакции.
Мое сердце бьётся и грозится разорваться.
Ну пачимууу именно сейчас?
– Меня Даня зовут, – с улыбкой говорит тот, затылок которого сейчас трепанирует взглядом Покровский
– А я... – мне требуется некоторое время, чтобы перевести внимание на своего собеседника, – Я не знакомлюсь.
– Зачётное имя, – он не сдается, – А покороче?
– Про покороче в другом месте узнают, – Покровский подходит и толкает его плечом, чтобы встать между нами. – Тебе же все сказали!
Даня немного отступает, и врезается в Сандрика, тот подставляет другое плечо, чтобы парень влетел в стену.