Миша Ямкин выглядывает из двери раздевалки, увидев меня хмурит брови и сразу же исчезает обратно.
Ощущение складывается будто я иду по позорной дороге на казнь.
Сердце бьётся, где-то в задней части черепа. Больно ударяясь о кость. Я стараюсь сохранять спокойствие, но это ни хрена мне не удаётся. Потому что, что? Дыхательные практики такой же отстой, как и токсикоз!
Тошнота волнами подкатывает прямо к горлу! Я сглатываю, мечтая дойти быстрее до этого кабинета, чтобы на наше странное трио уже перестали глазеть все, кому не лень.
Неожиданно нас догоняют тренер, и его племянник. Чтоб он провалился! Оба обеспокоенно смотрят на меня, словно желая убедиться, не бьюсь лия в припадке.
Я не бьюсь, но уже близка к тому, чтобы зайтись в слезах от страха.
– Марго, мы поприсутствуем с твоего позволения, – Игорь Васильевич кладет свою руку поверх ее на ручке двери кабинета.
Маргарита, вздыхая, кивает безопаснику:
– Под мою ответственность, Владимир Николаевич!
Обернувшись назад я вижу, как тот нехотя кивает в ответ.
Матвей не даёт, ему подойти ко мне, встав за моей спиной:
– Дыши, детка, все будет хорошо, – шепчет он в ухо.
И мы проходим в кабинет, Покровский выдвигает стул для меня и протиснувшись, садится рядом. Раскинув широко ноги и руки, он занимает почти два места за столом. Из-за чего Владимиру Николаевичу приходится стоять с другой стороны столы. Все равно давя на меня с высоты своего роста.
– Татьяна Владимировна, от кого Вы забрали эту папку? – он не повышает тона, но мне хватает и этого, чтобы почувствовать дрожь в руках.
– Я не знаю ни того, кто он, ни что находится в папке. Мужчина вызвал меня с поста охраны. Не представился. Сказал только, что это документы для меня и больше ничего, – я обращаюсь к Марго, – Маргарита Павловна, объясните, что происходит.
Чувствую, как мои руки накрывает теплая сухая ладонь Покровского. Он, как и всегда, водит большим пальцем, заставляя волоски на руках подняться дыбом.
Марго, с видом царицы Савской, жестом указывает на папку:
– Владимир Николаевич, откройте, пожалуйста, папку.
Тот немного помедлив снимает фиксирующие резинки на уголках и открывает ее. В папке нет ничего, кроме как нескольких пачек зеленых купюр.
– Это деньги?
– Да, Татьяна Владимировна, доллары.
Смотрю в недоумении на людей, окружающих меня. Будто они мне сейчас объяснят, что это за деньги.
– Сколько здесь?
Покровский пересчитывает пачки:
– Здесь две тысячи зеленых.
Я судорожно пытаюсь перевести это в рубли, но математика меня всегда подводила. Математика и отсутствие осведомленности в текущей экономической ситуации. Потому что, даже если мне хватает денег, это не значит, что я задумываюсь о покупке валюты.
– Это сколько? Сто? Пятьдесят?
Покровский ухмыляется, и собирает пачки обратно в папку:
- Ромашка, сотку накинь.
В голове крутятся ноли, ромашки и всякая дребедень, но сумма, которая складывается никак не укладывается в мое воображение. Круглыми глазами смотрю на Матвея пораженно.
Он хмыкает, и чешет бороду:
– Да две сотни здесь. – Матвей снова ухмыляется, – это, что получается, тебя повысили?
Я даже взвиваюсь над стулом:
– Это не мои деньги!
Старший Покровский проводит рукой по лицу:
– Марго, объясни уже наконец, что здесь происходит.
Глава безопасности, забрав папку со стола, поясняет вместо нее:
– Происходит, Игорь Васильевич, что сегодня с компьютера помощницы администратора была отправлена информация о нескольких игроках нашего клуба, – помедлив уточняет, – Ключевых игроках.
– Что с того, – Матвей не дает мне ничего сказать, – в этот кабинет десятки сотрудников заходят.
Владимир Николаевич продолжает со спокойствием акулы, не выражая на лице ни единой эмоции:
– Действительно, это так. Только вот эту папку передал Вашей девушке, и нашей сотруднице, помощник скаута из Вашингтон Кэпиталз.