Представив, как он завтра на льду будет раздавать всем вышесказанные трендюли, я пытаюсь засмеяться, но вместо этого из меня вылезает только невнятное бульканье.
– Тебе не отдадут Полинку. Ты же не родитель.
– Ну давай ещё этим статусом меня потыкай. Я же сказал – не сейчас! – Матвей снова охватывает ладонями мое лицо, – Если не отдадут, значит я возьму твою мать и предъявлю им для решения этого вопроса. Так подойдёт?!
– Да! – выходит почти обижено, потому что я не в том настроении, когда могу адекватно воспринимать все, что происходит вокруг меня
– Отлично! С этим решили, хоть что–то.
Он отправляет меня на такси домой, пообещав вечером заехать.
Зайдя в квартиру Покровского, первым делом я отправляюсь в душ. Мне жизненно необходимо попасть под воду. Под что–то более существенное нежели омовение фонтаном собственных слез.
Его ванная комната, как моя спальня. Этот исполин точно чувствует себя более здесь более комфортно. Наверное, ему не нужно складываться в три погибели, чтобы уместиться в ванну.
В квартире Матвея, как и всегда, пахнет чем–то очень мужским. Также, как и в его машине. Теплым деревом, кожей от дивана и немного им самим. Все настолько лаконичное и спокойное, что мне становится понятно, почему попав к нам впервые он глазел во все стороны.
Усмехаюсь про себя.
Ведь на его стенах нет ростомеров, голографических бабочек, и развешанных повсюду фотографий.
Полностью раздевшись, я нахожу его футболку и забираюсь в кровать. Вдыхая запах подушек. Этот запах дарит мне успокоение. Поэтому я быстро засыпаю. А возможно и от того, что сейчас я готова уснуть на любой горизонтальной поверхности.
Я просыпаюсь только тогда, когда чувствую, как кровать прогибается сзади и мне как на мощном магните притягивает к огромному тёплому телу.
Мммм.... Как тепло и...
Плохо!
С трудом выбравшись из одеяла я несусь к унитазу. Запнувшись по пути о его большую ногу.
Разбросался тут!
Матвей застаёт меня в обнимку с унитазом. Он молча включает воду в раковине, чтобы я смогла умыться. А сам раздевается и заходит в душ. Он смотрит на меня, словно не понимает, почему я до сих пор не голая и не рядом с ним.
– Я не пойду, – но Покровский не принимает отказов, это я уже уяснила.
Он молча вытряхивает меня из футболки и затаскивает к себе под воду. Нас окутывает пар горячей воды. Покровский встаёт такая чтобы поток с потолка бил на него. Я прислоняюсь к его телу, вода бежит по мне, как и пена от его геля. Матвей скользит по мне руками, будто снова узнавая его.
– Как ты?
Хмыкаю в ответ, давая понять неоднозначность своего состояния.
Чувствую, как пол моей рукой размеренно, спокойно бьётся его сердце и целую его в грудь. У меня нет желания заниматься сексом, у меня нет это даже сил. Потому что я практически вишу на Матвее.
Хотя это не мешает ему показать, что сам он точно готов на гораздо большие подвиги.
Я возмущённо поднимаю на него глаза:
– Я не буду заниматься с тобой сексом!
– Я вроде бы и не просил, – он фыркает, убирая воду с лица.
Смотрю на его член, который с ним явно не согласен.
– Но у тебя же...
Я до сих пор не всегда могу называть все органы ниже пояса своими именам. Матвей по этому поводу откровенно забавляется. Он следит взглядом за моим.
– У меня стояк, – соглашается он так будто я сказала ему что у него две ноги, – Ромашка, это нормальная физиология. Ты трешься об меня голой задницей, я блин, не могу не реагировать. Таков наш организм.
Он пожимает плечами и, выключив воду, заматывает меня в свой огромный халат.
Я сижу на кухне, стараясь не думать про еду. Только при взгляде на биточки и овощи, которые он достает из контейнера, мне снова становится плохо. Пока они греются, Матвей говорит с кем-то по телефону.
Он приходит серьезный и хмурый, наливая мне крепкий черный чай и ставя передо мной соленые хлебцы.
– Жуй, иначе тебя скоро ветром на улице уносить начнет.