Наши устали. Они на пределе. Ямкин сцепился два раза с тафгаем «Локомотива». Он снова вышел с косичками в бороде, заботливо заплетенными моей непоседой. И ещё один раз – Покровский, прямо перед уходом на перерыв. По номеру я поняла, что этот самый Даня, на которого я наткнулась вчера.
Полинка во весь свой голос кричала, чтобы он навалял им люлей. Это тоже школа Покровского.
Трибуны взрываются диким шумом и свистом. Это Матвей забил шайбу прямо из мешанины у ворот соперника.
Мое сердце замирает в ожидании. Я смотрю на табло, часы показывают, что до окончания периода и игры осталось совсем немного.
И...
Победа!!!
На трибунах настоящий шабаш. Играет музыка. Все кричат и свистят. Моя мама машет шарфом. И я даже не могу сказать это компот-коньяк из фляги или опьянение от победы.
Мы все радостно смеемся и прыгаем.
Полинка орет:
– Натянули лохомотов!!! Гы-гы-гыыыы!!!
Нужно будет организовать им с Покровским хорошую взбучку за такой лексикон.
Но пока что в общий гомон и гул смешиваются все кричалки, песни и свист.
Игроки выходят на послематчевое рукопожатие. Я вижу, как Матвей встречается с моим недавним знакомым из «Локомотива». Сказать, что их рукопожатие далекое от дружеского, это ничего не сказать. Они ухмыляются друг другу как бандерлоги. У одного наложены на брови наложены медицинские стрипсы. А у Покровского рассечена верхняя губа.
Буду целовать его теперь со всей осторожностью. И именно это желание заполняет меня сейчас полностью.
Я смотрю как радостно они держатся за кубок. И кчают Покровского. Накидываются на него как куча огромных оболтусов. С потолка сыпется разноцветные шарики и конфетти. А большие ростовые усатые символы клуба танцуют под победные песни.
Подождав пока народ немного начнет расходится. Я решаю зайти в кабинет. Надеюсь взять оставленный мною вчера кардиган не является ни для кого преступлением. Потому что я замёрзла окончательно.
Договорившись встретиться с мамой и Полинкой у выхода, я оставляю их.
Коридоры переполнены людьми, по угрюмым лицам и сорванным шарфам легко можно опознать фанатов «Локомотива».
Открыв дверь кабинета, я вижу, как Паша сидит за моим компьютером, усердно что-то копируя на флешку, торчащую из гнезда ноутбука
События нескольких дней лихорадочно начинают складываться в единую картинку. Корявую и некрасивую.
– Тоже погреться пришел?
Техник, дернувшись от неожиданности, вскидывает удивлённо на меня взгляд и замирает:
– Ты чего тут?..
Я подхожу к столу, на экране компьютера открыты служебные документы, выписки из медицинских карт игроков, копии их дел.
– Показать, где все дела?
Паша пытается закрыть папки, но все время попадает курсором в ненужные кнопки. Чертыхнувшись, он с силой пинает кашпо с ни в чем неповинным фикусом. От удара оно разваливается на куски и оттуда выкатывается ещё один «Дар богов».
Арсенич пошел по проторенной дорожке.
Я взглядом слежу как докатившись до ножки стола бутылка, зазвенев разворачивается, указав пробкой прямо на нас.
– За хером ты сюда припёрлась?! – Паша закрывает глаза, – Тебя же отстранили.
– За кофтой, я замёрзла. Там кондеры с ума сошли, – почему я оправдываюсь? – Это ведь был ты? Ты отправил документы с моего компьютера? Но зачем?!
– За тем, что мне предложили большие деньги и хорошую работу, – он спокойно встаёт из-за стола и поднимает бутылку коньяка. Отпив немного из горлышка, морщится и указывает бутылкой прямо на меня, – а ты очень кстати подвернулась. К тому же отказала одному очень серьезному человеку. Помахав своим хахалем прямо перед его начальничьим носом. А так поступать ни в коем случае нельзя. Они этого не любят! – он машет пальцем прямо перед моим носом.
– Подожди, ты Золотарёва имеешь ввиду? – я пытаюсь его отвлечь. Потому что он стоит ко мне ближе, чем я бы того хотела. До меня доносится кислый запах выпитого алкоголя.