И его взгляд мне совсем не нравится. Он злой и холодный. Холоднее, чем весь воздух на арене. Желудок начинает бунтовать и сжиматься.
Паша зло усмехается:
– А что ты ещё кому-то отказывала? Или ты только молодым хоккеистам себя пользовать даёшь? – он прижимает меня к столу, – Давай и я тоже попробую. Может пойму, чё с тебя Покровский не слазит.
Все его слова как ушат грязи, но меня они мало трогают. Я пытаюсь вырваться, и подняв колено хочу заехать ему прямо между ног. Только из-за того, что он зажал меня, не удаётся сделать это со всей силы. Поэтому в ответ мне прилетает пощёчина. Всю щеку будто обдает огнем, а в голове воцаряется звон, за шумом которого я слышу, злобное:
– Сучка, – и лезет ко мне в рот языком.
Даже сквозь острые слезы и боль, я вижу, как он через мгновение отлетает от меня.
Совершив красивый пируэт над столом, техник тяжелым мешком падает за столом.
Это Матвей его туда отправил. Он стоит передо мной без формы – в одном нательном. Я кидаюсь ему на грудь, хватаясь за него как за единственную мою опору.
Он сильно и часто дышит, злобно с присвистом. Запрокинув мою голову, Матвей внимательно осматривает мою щеку. Она до сих пор горит, будто ее прижгли чем-то более страшным, нежели удар мужской ладонью. Только сейчас я чувствую, как во рту собирается ни с чем не сравнимый вкус железа. Языком проезжаюсь по зубам и по щеке, найдя в каком месте зубы распороли мне щеку.
– Он тебе свой язык в рот пытался засунуть? – Покровский по-прежнему не отводит от меня взгляда.
Зрачки на адреналине почти полностью заполнили радужку. От этого его глаза стали очень темными. А крылья носа расширились, сделав его лицо хищным и бешенным.
– Я бы ему его откусила, – говорю совершенно уверенная в этом, – Матвей это он! Он все доки с моего компа слил.
Покровский пинает ногой руку Паши, которая торчит из-за стола. Оттуда же раздается какой-то невнятный стон.
– Ты меня плохо слышала, когда я сказал, где именно нужно меня ждать?
– Я замёрзла и пошла искать свою кофту.
– А нашла этого придурка. Ты магнитом их всех собираешь? – он возмущается, легонько тряхнув меня.
В этот момент в кабинет врывается охрана и за ними Владимир Николаевич вместе с тренером. Глава безопасности мрачным взглядом окидывает кабинет, найдя глазами ноги техника, сложившегося за столом.
Покровский кивает на него головой:
– Забирайте.
Он снова смотрит на меня, нахмурившись:
- Пойдем?
Я киваю. Но кто-то из охраны задевает рукой початую бутылку, оставленную на крае стола, и она опрокидывается вместе с содержимым, разбившись на осколки.
Боже!
Запах тысячи клопов, раздавленных и уморенных в спирту, достигает моего носа.
Я, быстро отклонившись от Покровского, ищу хоть какую-то спасительную ёмкость. Но самую ближайшую возможную у моего стола Паша разбил ногой в психах от моего появления. Поэтому все что я смогла в себя затолкать утром, и то что не вышло в унитаз после, с успехом выходит на ноги техника. Он снова стонет.
Покровский быстро открывает окно и подводит меня к створке. Хмыкнув, он смотрит на безобразие, которое устроили мы с его ребенком:
– Ну, в принципе, и так тоже можно.
Я закрываю глаза, и часто дышу в попытках вобрать в себя больше чистого воздуха.
– Ты как? – Матвей гладит меня по спине.
Помахав ему пальцами в воздухе, что могло быть и лучше, задерживаю воздух в лёгких и стремглав выхожу из кабинета.
До меня доносится недовольный бас главы безопасности:
– Ну и что нам теперь с ним делать?
Ему отвечает Матвей довольным голосом:
– Вам – не знаю, а мы сейчас праздновать пойдем. Моя Ромашка, уже выдала салют!
В кабинете раздается раздражающий смех.
Ммм... Придурки!!!
Завтра будет эпилог. А пока приглашаю всех познакомиться с легкой летней историей.
В которой имеется: девушка с жаждой приключений в одном месте - 1 шт, взрослый мужчина, которому все это не сдалось - 1 шт, литры малины, клубники и горы хорошего настроения.
P.S. Ни один медведь при написании повести на пострадал!