Вечером я решила созвониться с гуру всех моих несостоявшихся отношений, жилеточкой невыплаканных надежд, проводником в мир кофе и, по совместительству, моей единственной подругой, Олей.
Предварительно убедившись, что Полинка заснула. Потому что поговорить мне нужно далеко не про кофе. А про одного очень настойчивого небритого хоккеиста, мысли о котором заставляют меня бегать по кухне, словно я сегодня накушалась кофе в неприличных количествах.
— Как там мои булочки поживают?
Оля — хозяйка небольшой кофейни. Поэтому иногда разговоры с ней напоминают любовный разговор сумасшедшего пекаря с выпечкой.
— Одна спит, вторая не знает, что делать. НассПолинкойПокровскийпозвалзавтравпарк.Что мне делать?! — выдаю я на одном дыхании.
Оля в курсе всех переживаний по поводу этого хоккеиста, она их не разделяет, потому что она «взрослая самодостаточная женщина, а ты — кура, застрявшая в подростковом периоде из-за отсутствия опыта».
— Уау! Это как он тебя уломал?!
Откуда у всех столько восторга от него?
— Он через Полинку, я не хотела, — ну или хотела, и я на самом деле «кура без опыта»?
— Нашёл-таки твою «джи». Молодец! Не зря я на него поставила четверть в финале.
— Ты что, ставки делаешь?!
— Их все делают. Кроме тебя. Ты наряд уже присмотрела? — Оля берёт быка за рога вообще не глядя. Несмотря на то, что комплекция у неё примерно такая же, как и у меня, характером она перешибёт запросто. Мужской пол это чует и предпочитает дружить с ней на расстоянии вытянутой руки.
— Да не собираюсь я наряжаться никуда. Я вообще идти не хочу, я... Не знаю.
— Ты умная взрослая женщина, собери свои мозги в кучку. Тебе мужики в рот заглядывают, ты думаешь, просто так тебе что ли все бумажки вне очереди в твоих департаментах подписывают?
Я не дура. Я знаю, почему Олег Арсеньевич посылает меня бегать по бесконечным инстанциям вместо себя. Но я ни разу не пользовалась всякими женскими уловками. Просто потому, что очень боюсь опозориться или оказаться в глупой ситуации.
— У меня там связи.
— У твоей матери там связи, потому что она — ректор нашего универа, а тебе они просто в рот заглядывают.
Неприятно это осознавать, но многие меня узнают и знают, как дочь Поляковой. Это автоматически раскрывает передо мной многие двери.
— Фу! Я не хочу, чтобы чужие мужики мне в рот заглядывали, — мне смешно от картинки, которая возникла передо мной.
— Ой, дурында! Так вот же твой! Сам к тебе идёт.
— Хочу напомнить, что он молодой бабник...
— Чего? Ну и потом молодой — значит хватит на дольше. Полинке отец нужен. С таким характером мы её в пятнадцать не поймаем. Она должна привыкать к нормальным мужикам, а не запрыгивать на первого, кто мышцами перед ней играть начнёт.
Этим меня и моя мать помыкают. Но на Олю я не обижаюсь. Глеб всегда ей не нравился. Но мой затуманенный розовыми сердечками мозг тогда отказывался соображать напрочь.
— Я попробую, но ничего не обещаю! — я сдаюсь, потому что мне не хватает этой рациональности.
Если я и начну отношения с Покровским, то мне стоит чётко очертить все границы. Не хочу в один прекрасный момент обнаружить себя в стройном ряду его романтических достижений.
— Скинь потом фотки или позвони и поцелуй мою сладкую булочку от меня.
Естественно, кто меня такую без контроля куда отпустит.
Оля выдаёт ещё кучу наставлений по поводу одежды и моего «отвратительного» поведения с мужчинами — «не изображать испуганного страуса с открытой жопой». А также «прислушаться к голосу разума».
— Если он снова будет вести как придурок, пошли его и перестань убиваться по нему.
Голос разума напоминает, что я уже давала шанс ему и себе. И всё это закончилось не очень. В начале марта Покровский пригласил меня в ресторан. Мне это показалось тогда хорошей идеей — с началом весны дать и себе возможность обновлённой жизни. Я не учла только того, что некоторые очевидные для меня вещи не совсем понятны для одного молодого мартовского кота.
5 глава. Таня
*** месяц назад***
Я нервничаю так, что мне постоянно приходится вытирать мокрые ладошки о платье, которым меня снабдила моя подруга. Оно из бежевого шелка и полностью закрытое, но обтягивает меня как вторая кожа. И короткое. Абсолютно короткое. В нем не то что нагнуться нельзя, но лучше и не подниматься вверх перед кем-то. Есть риск продемонстрировать человеку, идущему за мной всю нижнюю анатомию.