Вечерело. Целью Эрика был ближайший от города трактир. Даже привыкшего к вечным дорогам карателя утомило последнее задание с доставлением этой девчонки с края цивилизации в столицу. Плана действий относительно нынешнего приказа императора, как такового, у него не имелось. Ещё раз перерыть дом, заставить сотрудничать эту упрямицу... да просто выполнять задание. Какая, в бездну, разница, где ты и чем занят. Главное, подальше от так и не ставшего родным дома и официалов императорской службы.
Добравшись до трактира и распорядившись на счёт лошадей, Эрик повёл Юну к столу у грязного окна. Заказав обед, он стал наблюдать за сидевшей напротив девушкой. Та протёрла кулачком кусок стекла и уставилась в окошко, сложа руки на груди. Когда принесли ужин, она не шелохнулась.
- Ешь, пока есть возможность. Твой скулёжь по поводу голодного брюха потом меня не тронет, ты знаешь, - резко произнёс раздражённый голос.
Юна молча взяла хлеб, начала отщипывать от него маленькие кусочки и без аппетита жевать. Эрика она злила. Мало того, что на лице полное безразличие, да ещё и не фонит ничем. Он не стал надевать свои металлические побрякушки, чтобы была возможность ещё раз убедиться: девчонка не читается. Резко встав, не покончив с едой, он грубо схватил Юну под локоть и потащил в снятую ими двухместную комнату. Толкнув ее в сторону одной из коек, он лёг на противоположную, пытаясь успокоиться. Нужно поспать. Прикрыв глаза и выровняв дыхание, он услышал непонятные шорохи, открыл глаза и ухмыльнулся. Эта идиотка натянула неизвестно где взявшуюся верёвку от окна до двери, которую и защемила этой дверью, и повесила одеяло, огородившись от взгляда карателя. Смешная. Можно подумать, её прелести могут вызвать его интерес.
- Если ты сейчас же не угомонишься, привяжу тебя к кровати этой самой верёвкой! - гаркнул Эрик.
Наконец возникла тишина и Эрик провалился в сон.
Чужак в родном доме
Дедушка объяснял Юне, что у каждого человека своя система ценностей и представлений. Например, в далеком горном краю на севере империи народ Алары в качестве наказания за любой мало-мальски серьезный проступок использует отрубание одной из конечностей. Там же родившую женщину заставляют убить своего младенца, если есть подозрение на её измену супругу, или если ребенок рожден вне брака. Народы восточных джунглей - любители прокалывать различные части тела в доказательство определённых достоинств (язык - обладатели ораторского таланта, кожа рук - искусные ремесленники, пупок - многодетные матери), а так же поедать плоть своих героев, считая, что их жизненная сила перейдет к едоку. А жители прибрежной Индоры ежегодно проходят очищение водой, держа голову в морской воде до тех пор, пока лёгкие не начинают наполняться ею, и огнём, что представляет собой хождение по раскаленным углям с самого раннего возраста, как только малыши начинают ходить. И прибывая в гостях у представителей этих племён и народов, старик не имел права ни оспаривать, ни подвергать критике их вековые обычаи.
И тем не менее Юне было сложно понять, к чему столько грубости и жестокости проявляет по отношению к ней каратель. Допустим, клеймо и специфика его деятельности наложили свой отпечаток. Девушке очень хотелось считать информацию с какой-либо его вещи, но, понятное дело, об этом и думать не стоит. И все же так хотелось найти ему оправдание. Юна верила в логические закономерности и хотела верить в хорошее. "Да в бездну меченного! Добраться до дома, найти злосчастную рукопись, избавиться от общества Эрика Канслора и внимания императора, а потом спокойно жить в своём раю, подальше от жестокого мира" - размышляла Юна в дороге.
На третий день её лошадь еле доплелась до придорожной деревушки и слегла. Ни попытки напоить и накормить, ни уговоры не помогли Юне заставить её снова отправиться в путь. Просьбы девушки остаться в деревушке хотя бы на денёк и дать отдохнуть животному, остались безрезультатными.
- Это бессмысленно, малявка. Эта кляча изначально была безнадёжна. Удивляюсь, что она протянула так долго.
В словах Эрика, несомненно, была логика. Но бросать беспомощных больных животных было не в правилах Юны. Оставив лошадь на попечение мальчишки, помогавшего отцу пасти немногочисленное стадо баранов, Юна была вынуждена продолжить путь, сидя позади карателя на его коне.
Родные края встречали девушку оживлённым чириканьем птиц, шелестом зелёных деревьев-великанов и доносящимся издалека шумом прибоя. Юна была счастлива вернуться домой. Отворив двери, девушка, не обращая внимания на беспорядок и с ухмылкой взирающего на неё конвоира, начала метаться по дому, заглядывая во все доступные места, вспоминая, чем мог бы воспользоваться старик в качестве хранилища. Она заглянула в погреб, перебрав все запасы, обшарила всю библиотеку на предмет не виденных ею ранее томов и кабинет. Ничего, что бы напоминало книгу, написанную дедушкой! Более того, исчезло так же многое из привезенного стариком из странствий. Впрочем, Юна помнила, что полки кабинета были опустошены ещё до появления отряда карателей. Неужели дом подвергся ограблению до их появления? В любом случае, после наведенного ими тут беспорядка следов и доказательств уже не найти.