Вместе с возможностью поохотиться к Эрику являлись воспоминания. Вот отец учит мальчика, как правильно держать лук, задерживать дыхание и считать секунды. Вот его первая убитая утка, и отец показывает, как её правильно ощипать и освежевать. И не было ни дворцовых интриг, ни казней, ни чувства ненависти и боли в той жизни.
Жизнь леса Эрика завораживала. Он казался живым, дышащим организмом. Лес разговаривал с ним. И язык его был понятен и прост. Без лукавства и лжи. Тут он терял ощущение времени, шёл по ведущим тропкам, слушал жизнь обитателей леса.
Вернулся он, как и всегда, с добычей. Бросил на кухонный стол освежеванную тушку куропатки, снова вышел из дома и направился в сторону небольшой речушки, где вполне можно было помыться в безлюдном месте. Приставать к девчонке с кипятком для купальни он не хотел, к походным условиям он привык. Не изнеженная же девица! Лёжа головой на покатом валуне, Эрик наслаждался потоком воды, ласкаюшим его тело. Неожиданно, далеко в небе он увидел огромный силуэт птицы. Ему было сложно сориентироваться, как высоко в небе летело это белоснежное нечто, но размеры его были небывалыми, да и туша под широким размахом крыльев не очень походила на птичью. Та с неимоверной скоростью пролетела в сторону высоченных скал и скрылась. "Где я вообще оказался? Чудное место какое-то... Нужно распросить мелкую о местной фауне. " - одеваясь, размышлял Эрик.
Вечером, с удовольствием уплетая молодой картофель с зажаренной куропаткой у камина, Эрик заметил на себе взгляд девчонки. Она сидела на диване неподалёку и что-то штопала. Эрик сидел к ней полубоком и его правый профиль, освещенный пламенем огня, привлекал мужественными чертами. Юна подумала, что не будь этой жуткой метки, каратель был бы весьма привлекательным парнем.
- Скажи... - Юна замялась, - часто сейчас находят проклятых?
Каратель хмуро молчал. Девушка уже перестала ждать ответа, когда услышала:
- Не часто. Мы почти победили эпидемию.
- А много ты их видел? Ну кроме своих сослуживцев.
- Достаточно. И не одна казнь за прошедшие пятнадцать лет не произошла без моего присутствия.
- Ты был на казнях?.. - глаза девушки расширились от изумления, - ужасное зрелище!
- Зрелище как зрелище... Каждый из проклятых на службе императора обязан присутствовать при сожжении. Это закон. Так сказать, в назидание.
Юна на миг представила весь кошмар происходящего на центральной площади столицы, где проходит данное действо. Прямо напротив Собора Святого Воларда. Пятнадцать лет... Он ведь тогда мальчишкой совсем был. Дедушка раньше принципиально не покупал газеты, где в новостях пестрели заголовки и картинки об очередной казни.
- Разве они так уж виноваты, чтобы так ужасно прилюдно погибнуть?
Эрик надолго задумался. Он вспомнил, как прибежал к отцу, получив первую увольнительную. Он тогда, десятилетний зелёный малец, успел уже увидеть, как сожгли на костре инквизиции маленькую, лет шести, девочку, и парня, которого предварительно долго пытали. Девочку каратели забрали у крестьянина, который неожиданно разбогател: малышка чувствовала энергетику древних зарытых кладов и указывала горе-копателю на них. Эрику никогда не забыть душераздирающего визга малышки, когда огонь начал облизывать её маленькое тело. На дознание проклятого парня его привёл Рид. Мальчик, тогда ещё не увешанный металлом, чувствовал всю его боль: и когда его секли хлыстом, и когда ему вырывали ногти, и когда отрезали язык. Тот проклятый всего то обладал умением дышать под водой. Эрик подозревал, что способность парня была попросту бесполезна императору. Тогда мальчику было сложно воспринимать всю эту жестокость и неправильность. Он умалял отца забрать его домой, доказывал, что казнённые ни в чем не виноваты, и ни народ, ни император не могут оспорить их право на жизнь. Отец тогда прошипел сквозь зубы: "Щенок! Как смеешь ты сомневаться в справедливости его Величества?! Для того, чтобы повлиять хоть на какое-то решение, ты должен стать кем-то! А пока ты - никто. Пользуйся подаренной императором тебе возможностью жить и учись быть полезным обществу". Больше Эрик никогда не жаловался. Он научился хладнокровно лицезреть пытки и верить в непогрешимость судейской системы.
- Ты когда-нибудь видела высушенного человека, из которого словно высосали всю жидкость? Страшное зрелище, поверь. И это сделал мальчишка, сделал с одним из моих коллег. А крепостные стены, крошащиеся в пыль под взглядом маленькой девочки видела? А как бы ты поступила с парнем, способным мимикрировать, словно хамелеон, умеющего одеть на себя любую личину. К тому времени, как мы его поймали, он успел обчистить десяток богатейших домов и обесчестить жену одного из высокопоставленных министров. Нет, мелкая. Эти люди рождаются не только с проклятием, но и с отсутствием морали.