Дед поднялся с кресла, походил вдоль полок, размышляя, и выудил из картонной коробочки что-то, напоминающее брошь. Она была круглая, в виде ажурного металлического узора, её центр венчала круглая светло-серая бусина с перламутровой поверхностью.
- А эта бусина, Юна? Это какой-то камень?
Девочка взяла в руки брошь, коснулась кончиками пальцев бусины и прикрыла глаза.
- Это жемчуг. Он родился на дне озера… Нет! Деда, он лежал на дне океана! – затараторила девочка, - В такой… эм… раковине. Помнишь те, что мы находили на побережье? Только побольше и… У неё две створки, и открывается она, как шкатулка. Внутри и рождается жемчуг.
Старик озадаченно взирал на ребёнка, размышляя, где он мог допустить ошибку в её воспитании. Не слишком беспокоился, где она пропадает, что читает? Дал так много свободы, что её воображение теперь не ограничено никакими рамками?
- Хорошо, Юна! А что скажешь на счёт этой вещицы? – хитро улыбаясь, старик взял со стола свою любимую старую трубку и сунул в руки девочке.
- Фуууу! Она же воняет, как исчадие Бездны!.. – начала Юна, но вовремя прикусила язык. Девочка принялась думать.
- Ну ты чего, дед? Совсем у тебя с памятью беда? Её же выстругал для тебя охотник Джум, пока сопровождал тебя через Комариную лощину!
Пока старик вспоминал, что из этого он сам мог рассказать Юне, девочка выдала:
- А сделал он её из того здоровенного сука, о который ты споткнулся и повредил ногу. Джум тогда ещё сказал, что теперь участь этого проказника – служить тебе всю жизнь. – заключила Юна.
Старик сам не помнил уже таких подробностей.
-Ну всё, Юна! Я устал. Беги спать, малышка. Нам завтра ещё до деревни топать.
Девочка чмокнула старика в морщинистую щёку и унеслась. Едва за девочкой закрылась дверь, старик лихорадочно зашарил по полкам. На его лице явственно отображался страх. Вспомнив вдруг что-то, он подошёл к столу. Открыв нижний ящик, из самой глубины он вытащил тряпичный свёрток. Развернув его, он положил на ладонь подвеску в виде капли на кожаном шнурке. Капля была мутно-голубого цвета, словно покрытая пылью времён.
Он вспоминал, как однажды в столице империи, в Коразоне, в одном из переулков, его остановил какой-то бродяга и протянул ему свёрток со словами: «Если хоть когда-нибудь тебе, парень, удастся спасти Проклятого от имперских карателей, сделай это! Амулет спрячет его чары от чужих глаз!» Сунув ему в руки свёрток, он тут же исчез за поворотом трактира. Старик, тогда ещё двадцати пяти лет от роду, сунув в карман неожиданный дар, решил, что подумает об этом позже. Он держал путь к речной переправе на юге города. Выйдя на широкую мостовую, он отскочил в сторону, потому что прямиком в покинутый им переулок, неслась городская стража. Только потом, гораздо позже, он понял, за кем они охотились и что за опасная улика лежала тогда в его кармане.
И вот настал момент воспользоваться этим подарком, если он и правда работает. Но что самое ужасное, Проклятым был его самый любимый человек на свете! Его кровинка, его луч света, его надежда…
Встреча с реальностью
Юна не спеша шла в сторону дома. Кожу её щек щипало от пролитых слёз и морского солёного воздуха, но Юна знала, что впереди ей вскоре встретится мелкий чистый ручеёк. В нем она сможет умыться и хоть немного прийти себя.
Девушка теребила амулет, висевший у неё на груди на кожаном шнурке. Юна вспомнила, как дедушка одел его ей на шею, ещё когда она была совсем маленькой. Старик тогда был очень серьезен, он просил Юну, чтобы она никогда, ни при каких обстоятельствах не снимала его и всегда держала его возле тела, пряча от посторонних глаз. После этого он ещё множество раз повторял ей это, пока не убедился, что Юна запомнила его навет. Амулет — капелька, соприкоснувшись с ключицей девочки, тут же из мутно-голубого стала кристально-прозрачной. Внутри капельки в причудливом танце переплетались серебристые нити. Это тогда привело девочку в щенячий восторг. Но о его предназначении дедушка рассказал ей лишь много лет спустя.
Юна оказалось Проклятой. Эта болезнь, как выяснил один из известных учёных империи прошлого века доктор Горин, передавалась по наследству исключительно по материнской линии. Причём никакой закономерности и последоватнльности, в каком поколении проявится проклятие не известно. Ни предсказать, ни исцелить этот недуг не было возможности. Поэтому самый главный закон из устава империи гласил, что при обнаружении больной женского пола надлежит незамедлительно придать её огню. Охотой на Проклятых занималась Служба Карателей империи. А вот при выявлении Проклятого мужского пола Инквизиция, которая относилась к высшему духовенству и выносила приговоры клятвоотступникам и чародеям, принимала решение о дальнейшей участи больного в зависимости от степени опасности его чар и полезности для империи. Служба Карателей империи состояла в основном из Проклятых, так как ауру больного может видеть только сам страдающий этим недугом. У каждого из них существовал опознавательный знак: на левой щеке стояло клеймо Проклятого, которое выжигалось сразу после вынесения вердикта. Знак представлял собой пятиконечную звезду в круге. Таким образом империя практически искоренила проблему, но изредка Проклятые все таки рождались в нашем мире.