Эрик проводил девчонку до её временного пристанища, предупредив, что на сборы у неё не более двух часов, и вернулся домой. Дом, милый дом. Вот уже семь лет прошло с тех пор, как не стало его отца, но он как и прежде не воспринимает этот роскошный особняк своим. Практически всё детство и юность Эрика прошли в казармах и на службе у императора. Даже немногочисленная прислуга, и та сторонилась его, пряталась по комнатам и коридорам при его появлении. И Эрика это вполне устраивало. Считаться одним из самых страшных и опасных людей империи было удобно.
Эрик быстро прошёл в свою комнату. Она всегда встречала хозяина в режиме абсолютной готовности. В гардеробе висело множество однотипных чёрных рубашек, брюк, плащей. Аксессуарам он уделял особое значение. Он любил кожу и металл. К металлу его приучили с детства. Он ограничивает его способности воспринимать и влиять на чувства людей, потому и стал основой его одеяния. Свои любимые кинжалы он получил в дар от Рида на своё совершеннолетие. Они изготовлялись специально для него самым искусным оружейником империи и всегда были при нём. Быстро переодевшись, заполнив сумку парой комплектов одежды, он отворил дверь, ведущую в небольшую комнату. Там на стенах висело множество видов оружия. Решил, что для данной миссии вполне хватит арбалета.
Выполнив все приготовления, Эрик прошёл в кабинет отца и сел в кресло у стола, глядя в никуда. Он не понимал, почему приходит сюда перед каждым заданием и какие ответы пытается тут найти.
Считается, что человек помнит себя только с осознанного возраста. Эрик помнил больше. У него было впечатление, что в далёком прошлом, до семилетнего рубежа маленького мальчика, он жил в совершенно ином мире. Была любовь отца, были увлекательные игры и обучение верховой езде на маленьком пони, чтение приключенческих книг на его коленях, улыбки и объятия. До тех пор, пока мальчик, прикоснувшись к лицу отца, не дал почувствовать, как сильно он его любит. Как побагровело лицо отца, Эрик помнит до сих пор. Он не медля спустил его на пол, взял за запястье и повёз его во дворец к императору. Его статус министра образования тогда спас мальчишке жизнь. И в тот же день обжигающее, вызываемое невыносимую боль, клеймо на щеке поставило точку в его счастливом детстве, поделив жизнь на "до" и "после".
С тех пор отца он видел редко, да и во время нечастых встреч читал лишь брезгливость и страх на его лице. Его целью всегда было добиться расположения отца. Он был лучшим учеником при императорской школе, самым ловким и смелым бойцом в горнизоне, его наставником был сам советник Рид, самая загадочная личность империи. Рид читал мысли, Эрик эмоции и ощущения. Не просто их чувствовал, а мог заставить чувствовать их кого угодно: боль, похоть, ненависть. Но ни один из его успехов не вызывал в прародителе ни одной эмоции.
Взгляд Эрика остановился на маленькой капельке, подвеске, что висела на шее небольшого гипсового бюста женской головы, стоящей на столе. Он помнил, что отец не позволял прикасаться к этому невзрачному украшению, словно оно было самым дорогим в этом доме. Кому оно принадлежало и что собой представляло, Эрик не знал, и вопросы его отец пропускал мимо ушей. Впрочем, у подвески была изумительная способность оживать при его прикосновении, которую он обнаружил после смерти отца, однажды дотронувшись до неё. Стоило ему прикоснуться до неё, капелька оживала, внутри её сгущалась сероватая дымка и кружились золотистые змейки. Удивительная штуковина...
Эрик поднялся, взял сумку и вышел во двор. Запрягая коня, он вдруг ощутил странное чувство. Интуиция, к которой он часто прислушивался, говорила ему о переменах. Он давно их жаждал. Часто задумывался, что рутинная работа: дороги, слежка, дознавательство, пытки, казни... Неужели в этом смысл его существования? Всё это уже давно не приносило ни чувства удовлетворения, ни ощущения значимости.
Мелкая его уже ждала. Верхом на своей тощей кляче, она топталась у ворот гарнизона. Странная она всё-таки... Худющая, бледнокожая, с серебристо-белой шевелюрой, раскосыми голубыми глазами и вздёрнутым носиком красавицей её не назовёшь, а вот уникальной, пожалуй. Кто там прогулялся по её родословной, даже учёные Высшего этнографического института скорее всего не разберутся.