— Ради чего творю добро? — ответила я вопросом на вопрос.
— Именно.
— Та что создала нашу расу. Та, что руководила и направляла нас многие годы. Допустила ужасную ошибку. Она желала блага всей пустоши, однако оказалась не дальновидной, самовлюбленной и надменной. Она не только создала нашу расу, она при этом опорочила свое имя. Пони по прежнему бояться нас. А я… — я на минуту замолчала. — Я просто хочу все исправить. Хочу изменить отношение к нам, чтобы нас перестали считать чудовищами.
— Так ты просто делаешь это лишь для того, чтобы доказать пони что вы не чудовища? — его голос сквозил холодом.
— Да. Не знаю как это объяснить, но у меня такое чувство, будто я обязана это сделать.
— Думаешь у одной кобылки хватит сил на это? Думаешь что у тебя получится исправить двести лет страданий? — его голос едва не срывался на крик.
— Не хватит — ответила я. — Но я должна по крайней мере попытаться исправить два столетия страданий. — я прекрасно понимала то, что он меня испытывал. Я должна была быть сильной, если я сорвусь и дам ему по шее, то он окажется прав в том, что мы все же тупые мутанты и не ушли далеко от тех же песчаных акул, которые имеют лишь два инстинкта: бежать и жрать.
— Так ты признаешь то, что изначально обречена на провал?
— Я должна попытаться — ответила я строго, — если я не постараюсь исправить ошибки, то как я смогу сделать мир лучше?
— А это Защитница правильный вопрос.
— Что?
— Допрос окончен.
Он замолчал, после чего вновь отвернулся к смотровому окну. Я была в ступоре. Столько времени меня опрашивать и ради чего? Внутри меня начинало все закипать, прямо как в кастрюльке молоко. Я была готова броситься на него размахивая копытами, в попытке надрать задницу. Но я понимала ещё и то, что против него у меня нет ни единой надежды выстоять. Я — глупая кобылка у которой едва, едва были хоть какие-то адекватные стычки. Он же был матёрым солдафоном, который с детства рос в агрессивной среде, пережил множество потерь, как своих боевых товарищей, так и командиров. Все это должно было на столько закалить его дух, что даже встань над ним моя мать, и прошипев своим голоском коронную фразочку, он даже не шелохнулся-бы.
— Что ты от меня хочешь? — намерилась я прервать это чертово молчание.
— Лишь предложить тебе место в наших рядах.
Что? Он что решил меня завербовать?
— Вы хотите что? — спросила я находясь в не хилом таком шоке.
— Я хотел предложить тебе присоединиться к нам. У тебя есть стержень девочка. Ты разделяешь нашу идеологию о помощи всем кому сможешь, я ценю это. Это ценил и мой отец и его отец до него — произнес он.
— Мексон — мой голос задрожал, — кто же ты?
— Я — он хихикнул, — я никто. Я всего лишь… — в меня прилетела карта. Я взглянула на нее и побледнела от ужаса, увидев то что было на ней изображено. — Теперь у тебя есть выбор. Присоединиться к нам, или же быть против нас.
— Что я с этого буду иметь?
— Помощь, передовая медицина, передовое вооружение и броня.
— А что вы собственно делаете?
Думаю тебе будет проще раз увидеть, чем сто раз услышать — произнес Мексон — как на счёт небольшой экскурсии?
Я взглянула на своих друзей. Все они хранили молчание. Видимо в этот раз я не смогу рассчитывать на их поддержку в этом вопросе.
— Веди — произнесла я.
*****
Кобылку мы занесли в мед крыло. Она нуждалась в хорошем отдыхе после пережитого. А Мексон решил лично устроить нам экскурсию. Первым делом он отвёл нас в оружейную. Когда мы туда вошли, у меня буквально вывернуло мозги. В переносном смысле. Там было столько видов вооружения и брони, о существовании которых я даже не догадывалась. Мексон поднял один образец ногой и продемонстрировал его в действии. Хлопок и мишени как не бывало.
— Антимех винтовка М4.50 калибра — произнес Мексон. — Такая малышка и закованного в силовую броню уложит.
— Извините меня за грубость. А что вот это такое? — я ткнула копытом в один образец, который находился в отдельно стоящей витрине.
— Это прототип Импульсной Винтовки — буркнул Мексон.
— Импульсной?
— Стреляет сгустками электричества, либо же одним лучом. В зависимости от режима. Однако нам так и не удалось найти пони, кто захочет проверить ее разрушающую мощь — ответил Мексон.
— Буду иметь в виду. А это что? — я ткнула в другой образец.
— Это пусковая установка Рой. Двенадцать зарядов чистой смерти.
— И вы здесь вот так рождаетесь, живёте, заводите жеребят. А после стареете и умираете. И все на этом корабле? — моим извилинам в голове было крайне трудно принять то, что кто-то может годами жить в небе. И за всю жизнь не ступить на твердую землю.