— Каков засранец — выругался Хагрим.
— Жаль я не понимаю их речи — вздохнула я, — поговорили бы.
— Да где мы, в каких краях? — спросил Данс.
— Ясное дело, в краях засранцев — Хагрим не переставал буянить.
— Но таких краев на карте нет.
— Да будет тебе дорогой — дорогой? О-оу, кажется у Стар с Хагримом Роман.
— И что? Они нас вырубили самым подлым способом. Я осуждаю такое поведение.
— Уймись. Криками и возгласами делу не поможешь — вздохнула я.
— Пока нас не отпустят, я буду так шуметь, что они по неволе будут вынуждены мне все выложить — Хагрим продолжал бушевать, словно раскалённое масло на сковородке.
Поняв что моего буйного единорога мне не достучаться, я закрыла глаза. Мне следовало быть более тихой и умной. Крики могут привлечь слишком много внимания, следственно нас станут стеречь ещё бдительнее. Это как следствие помешает нам сбежать. Тишина друг диверсантов. Для побега нам требовалось лишь только одно, разорвать эти путы и смыться под покровом ночи. Однако лишь Стар имела раскраску что позволила бы ей сбежать и привести помощь. А одна она в пустоши не выживет. Это было понятно как бутылка с водой. Вновь вернулся этот жеребец. В этот раз его сопровождали ещё двое жеребцов-зебр. Он вновь начал наезжать на Зи, она же приняла решение хранить молчание. Видимо ей уже надоело пытаться уговорить упрямого зебру отпустить ее и друзей.
Жеребец хмыкнул и вновь удалился.
— Засранец — Хагрим сплюнул.
— Хагрим помолчи.
— Но ты погляди как он на нее смотрит. Словно на мертвую личность.
— Что? — моему удивлению не было предела.
— Да. Как на ту, кто уже мертва.
— Засранец — выругалась я.
— Ну хоть не один я теперь думаю о нем в таком ключе — Хагрим замолчал, а меня начало распирать недовольство. Как этот жеребец может относиться к Зи как к мертвой? Какое он имеет право, она ведь живая кобылка. За что он так с ней?
За этими мыслями я не заметила как Зи рядом со мной беззвучно плачет. Я повернула голову в ее сторону и ткнув носом в ее шею спросила.
— В чем дело Зи?
— Серана, я…
— Зи. Расскажи мне. Я выдержу.
Я прекрасно видела то, что Зи хотела мне рассказать все, все до последней капли правды, не утаивая ничего. Однако она видимо прекрасно понимала то, что расскажи она нам правду, и нас вряд ли оставят в живых.
— Данс — обратилась я к жеребцу в силовой броне.
— Я весь во внимании — буркнул он, однако его броня была непоколебима как скала.
— Можешь разорвать путы?
— Извини.
— Что?
— Я сижу в этой банке словно в саркофаге, лишь дыхание и речь остались при мне, а двигаться я не могу.
— Конские яблоки.
Вновь вернулся зебра, в этот раз он все же решил обратить на меня внимание. Подойдя ко мне он начал с любопытством рассматривать меня. Я была готова лягнуть его, однако веревка не позволяла мне этого сделать. Проклятая веревка. И тут я услышала его голос. Голос, что говорил на понятном мне наречии, пускай и с присущим зебрам стихотворной манерой.
— Как зовешься ты?
— Серана.
— Ты из этих? — спросил он.
— Из кого — не понимающе спросила я.
— Ты знаешь о ком я говорю.
— Нет. Я не из Аликорнов Единства. Его не существует уже тридцать лет — произнесла я.
— Тогда откуда ты?
— Я из Последователей Апокалипсиса. Как и все мои друзья — ответила я.
— Даже она? — жеребец кивнул в сторону Зи.
— Даже она — отрезала я.
Жеребец ушёл, видимо ему требовалось время для осмысления полученной информации. А мы остались ждать. Ждать пришлось довольно таки долго. За это время я успела многократно возненавидеть этого жеребца, он глядел на меня с таким же видом морды, с которым на меня глядел Блек Шарк. Однако я понимала и то что даже если я смогу вырваться, то что я буду делать дальше? Лагерь скорее всего хорошо охраняется, как следствие если я сбегу меня поймают быстрее чем я смогу послать сигнал просьбы о помощи. Нужно ждать. Жеребец вернулся спустя несколько часов с момента своего ухода. Окинув нас взглядом он сел на против меня и подняв левую переднюю ногу произнес что-то на непонятном для меня наречии. Зебры сопровождавшие его оставили нас на едине.
— Ты осознаешь всю полноту своих прегрешений — спросил он, обращаясь к Зи.
— Да — ответила моя подруга.
— Зи, о чем он говорит, чем ты провинилась? — моему изумлению не было предела. Однако зебра оставалась молчаливой.
— Зи — жеребец хмыкнул. — Вот значит какое ты себе взяла имя после своего изгнания.