Мощные вербальные конфликты Бергмана сдавливали горло под аккомпанемент классических произведений, парализовывали магией отчаяния. Терпкий осенний воздух, словно вырвавшийся с экрана, заставлял умирать на неопределенное время, а потом дыхание жизни вновь возвращалось. Кольцевая композиция возвращалась на круги своя, но это новые круги, следующий оборот спирали, приходили с пониманием, что «еще не поздно», «еще совсем не поздно» что-либо изменить. Фатальное оцепенение, полное отчуждение человечества наглядно проявилось в великом искусстве. Пласты массивных монологов, беспощадных откровений словно хоронили главных героев, кидали их в болото непрекращающейся рефлексии. Философия Бергмана яснее всего выразилась в его собственных словах: «Для меня человек – удивительное существо, воплощение непостижимой идеи. В нем есть все: от самого возвышенного до низменного. Человек подобен Богу. А в Боге заключено все…».
Брессон был прост как аскетичная материя и конструктивен как высший промысел небес. Тарковский его сравнивал в музыке с Бахом, а в литературе - с Толстым. Актеры не вопроизводили привычные эмоции, а действовали подобно некой заведенной механике. Детерминизм режиссуры призван был выразить невидимые действия Вседержителя по спасению людей. Квинтэссенция духа, торжество истины и красоты, духовная борьба и неизбежная победа над смертью словно порождали подлинно мистические тексты, воплощенные в визуальном совершенстве.
Светлые фильмы Феллини обнажали весь трагизм ситуации, но неизменно давали надежду. Отчаянное одиночество Антониони с бесплодной пустотой между людьми тщетно силилось обрести взаимопонимание. Созерцательное самопознание Тарковского отвергало логические основы восприятия, обнажало экзистенциальную глубину каждого отдельного человека. Лаконичная провокация Пазолини, степенные философские драмы Дрейера, интеллектуальный аристократизм Висконти и еще непостижимое множество даров мирового творчества, искусства для избранных и понимающих, рассыпалось перед благодарной душой Лили. Туман начинал рассеиваться, глаза постепенно открывались. Лиля преклонялась перед великим наследием, восторженно отражала сияние человеческого гения. Горизонты становились все шире в причудливости множившихся зеркал, дробились и переливались еще непознанными гранями. Но вместе с расширяющимся коридором сознания отстранялся и сам человек, являвшийся причиной этих поисков. Он был затухающей реверберацией, при этом являясь причиной возникновения самого звука. Энергия звуковых волн рассеивалась в пространстве, но след ее, отдалившись от самого Давида, оставил неосознанное тепло в душе Лили.
X
Лиля сидела на берегу, вслушиваясь в невообразимую тишину. Лишь осока вкрадчивым шепотом пела о теплом зарождении лета. Желтые кувшинки смиренно клонили свои уставшие головки в мутный покой заросшей реки. Солнце словно загорело от собственного жара, и его ленивое сияние сгустилось, окунулось в отраженное небо с облаками. На обратной стороне реки махали прощальным матовым блеском стволы сосен, утопая в темнеющей воде. Приближалась троица. Ночь копошилась в осоке, ссорилась с подводными травами. Острый запах аира оседал на крыльях стрекоз и разносился в мягко угасающем воздухе. Влажная сила множила аромат зарослей и томила ожиданием чуда. Бог был един в святой троице, смешавшись с вечной силой земли, водной глади и парного воздуха.
Утром Лиля открыла глаза, вдохнув благоухание, подобное свежести детства. Стойкость осоки сохранялась почти весь год, плавно увядая в неизбежности времени. Девушка улыбнулась и устремилась к компьютеру: мир реальности постепенно уходил в скорбное забвение, уступая место манящему зову неизвестности. Там ее ждало неожиданное сообщение от Давида.
- Милая Лилия! С праздником Троицы Вас! Я, правда, не совсем разбираюсь в этом, однако, когда был в церкви сегодня, обратил внимание на веточки по всему храму. Наверное, это как-то связано? Вспоминал Вас давеча. Пересматриваю фильмы Висконти, а он, ууух, какой Скорпион был, и вспоминаю Ваши слова о бушующей натуре Вашего знака, честной, страстной... А вот только что посмотрел его фильм "Посторонний". Это по рассказу еще одного Скорпиона - Камю. Вы, может, читали? Мне очень интересно Ваше мнение об этом произведении... Оно всегда производило на меня огромное впечатление! Несмотря на то, что оно атеистическое, думаю, его стоит знать многим грешникам, типа меня, считающих себя верующими. Удивительной силы честность и человечность, Камю перескорпионил даже дедушку Достоевского! Но все же, будучи рыбой, я не могу представить себя на месте главного героя. Я не могу представить, как это он настолько честен, что не верит ни во что. Я, подобно рязанской бабе, искренне жалею его... А он бы, наверняка, посмеялся с меня! Но преклоняюсь перед его честностью, и "кристальной чистотой души", как сказано адвокатом Мерсо в книге и кино. Я б не смог так жить, заврался б, закопмромиссился бы со всеми. И верую в основном от страха, правда, иногда и оттого что, очарованный, наблюдаю промысел Божий. Ничтожен я, что и говорить, вон какие люди бывают... В общем, удивителен и мощен своей глубинной искренностью Ваш знак, который раз убеждаюсь. Пойду покушаю под впечатлением от Камю-Висконти-Мастроянни, удивительно создавших "Постороннего", шедевр троицы Скорпионов!