- Не будьте рафинированной ханжой. Снова Вы лезете со своей прямолинейной гордыней. Испортила Вас, Лиля, классика. Тургеневская Вы барышня, душная и слишком чистая. Вы не рождены для нашего времени. Оно пестрит полутонами. Вот Вы рисуете превосходно, обладаете острым красноречием, умны. И что Вам это дало? Корпите под гнетом толстосума, ограничивающего Вашу свободу самовыражения. Вы продали свое время точно так же, как церковь продает свечки и службы. Сбывайте Ваши дары напрямую, торгуйтесь, превращайте в рубль каждый штрих и слово. Так нет же, для Вас - это святое, неприкосновенное. Творите Вы лишь для высокого полета души. А сами уже давно продались, только по менее выгодной цене. Откройте глаза. Гордыня Ваша во всем проявляется. Даже люди в церкви кажутся Вам немного полоумными, Вы брезгливо отшатываетесь от их отчаяния. А во время службы они и вовсе в транс входят - в этом нездоровое нечто, мол, или обман. Я, к примеру, тоже в транс вхож иногда, когда музыку слушаю. Что ж плохого-то? Ведь это же наполненность! И творцы великой музыки в позитивном трансе ее делали. Билл Эванс, скажем - это же наподобие молитв и есть. А бывает - пустота, зато никакого обмана - все по-честному. И юбочка не замаралась, и ленточка в волосах не измялась. Не обижайтесь только, я же любя. Просто я просрал в свое время Вашу чистоту и принципиальность. Точнее, продал по очень выгодной цене. Но черт меня дери, если я сожалею хоть на минуту. Свобода для меня дороже идеала. Хотя беснуюсь я, конечно, по потерянному раю, вот Вам и прилетают искры отчаяния.
- Я вовсе не обижаюсь. Скорее наоборот, бесконечно ценю прямоту, ведь она Вам несвойственна по природе. Вы, как правило, деликатно обтекаете неудобные углы. Просто мне любопытно теперь, на каком топливе Вы обычно работаете. Ведь мир духа боится грязных капиталовложений, а выгода лишь копирует и использует слабость ближнего.
- Во всем мире созидания, искусства, творчества, как мне кажется, существуют два вида топлива, побуждающие действовать. Я бы назвал их чистым и грязным топливом. Чистое топливо стимулирует человека творить из восхищения, желания воссоздать, обрести ради себя, из необходимости выразить себя и свое видение, из желания поделиться. Человек одержим невинным познанием и он делится, создает, творит, действует. Вы следуете этим направлением денно и нощно, моя юная заря. Грязное топливо обрекает человека действовать из корыстных соображений, как правило, основанных на сравнении. Человек сопоставляет себя с великими творцами и стервенеет в обиде. Комплексы, кричащие и жаждущие удовлетворения, зависть и из нее вытекающее желание стать лучше, доказать кому-то, чаще даже мнимому оппоненту, который, как тонко заметил Хармс, обычно просто идет по мостовой быстрым шагом, не чувствуя за собой погони. Второе топливо по умолчанию абсурдно и ведет в никуда. Жажда удовлетворить свое эго и заявить окружающим о своем превосходстве - тупиковый путь бесконечного доказательства и смятения. Оба метода бесконечно равноправны с точки зрения культурной ценности, к слову. И восторженная, как Вы, и эгоцентричный, хищный, как я, могут создавать как нечто выдающееся, так и в равной степени никчемное - отмеренный каждому талант живет в любом человеке вне зависимости от его сути и мышления. Вы знаете, что не человек пишет книгу, а книга создает реальность. Искусство на выходе абсолютно не зависит от своего творца, оно глубинно безразлично к дровам, которые подбрасывают в огонь. К тому же, кто измерял массу определенного топлива, его количество и процент при создании очередного шедевра? По мне, так самый худший вариант - полное отсутствие мотивации и целей. Депрессия по сути своей абсолютно непродуктивна, а я жажду жизни, пусть и достигнутой сомнительными методами. Я работаю на разных видах топлива: желании быть выше других, скуке, а также тяге к полной свободе и деньгам. Теперь судите меня, восхищенные. Карайте, одухотворенные. Не марайте своих белоснежных лепестков о сажу. Но помните, свято помните: каждый костер несет в себе пепел и боль.
- Кто я, чтоб судить Вас, милый Давид? После распада нашей страны люди поставили хлеб во главу угла, тщетно силясь обрести равновесие. Но я верю, что эра Водолея, которую Вы так отчаянно призываете, принесет не только песок, ускользающий между пальцев. Я рассчитываю на то, что человек когда-нибудь будет жить не только единым хлебом.
XIII
Скромность изжила себя в начале XX века. Философы, которые восхищались неуловимостью этой добродетели во времена вдумчивого созерцания, были изгнаны из поля зрения публики. Лиля постоянно терялась в современных принципах утраты стеснения. Церковная школа в далеком детстве привила ей черту характера, позволяющую сопоставлять свое собственное «я» с мнением окружающих. Давид постоянно посмеивался над ее сомнениями, провоцировал к трансформации сознания.