Роли изменились. Лиля словно была доверчивым, безусловно любящим Адамом, а Давид в своей вибрирующей тревожности искушал ее плодом с древа познания. Отличие было лишь в том, что Ева в мужской обличье испытывала приступ раскаяния и не хотела тянуть близкого человека в бездну. Она завидовала непринужденной естественности утраченного рая. Бессознательная стихия рядом больно ранила укором запоздалого сожаления. Давид сокрушался и тщетно искал спасения в денежном эквиваленте. Рассчитывая на поддержку капитала, он превратился в его слугу.
XV
Диалоги появлялись далеко не каждый день. Иногда Лиля и Давид надолго пропадали в чтении книг, магии кинематографа, реальной жизни. Они мало знали друг о друге в привычном понимании. Вероятно, ревность тоже не существовала в их отношениях. Иногда Лиля вдруг словно просыпалась и пристально рассматривала длинные списки собеседниц, с которыми общался Давид. Это коробило ее и обескураживало, но, как только девушка начинала чувствовать боль глубоко внутри, она тут же останавливала себя. Лиля прекрасно знала, что она не обладает выдающейся внешностью и, сравнивая себя с фотографиями красавиц в сети на странице Давида, ясно понимала, что шансы у нее минимальны. Плеяда звезд, моделей, роскошных спортсменок не оставляла ни единого шанса. И Лиля дала себе установку с самого начала: не рассчитывать на чудо взаимности, а просто воспринимать Давида как виртуального друга, родственную душу, встреченную на дороге жизни. Твердое правило глушило просыпающуюся временами грусть, но девушка натренировала в себе искусство отрицания обладания. Она решила так: если случится чудо и Давид тоже почувствует что-то более близкое, он должен сделать первый шаг самостоятельно. Сама же Лиля в робкой неуверенности не считала себя достойной подобной чести. Она приняла абстракцию, встреченную давным-давно в космической пыли, много тысячелетий назад. Встреча с родственной природой души Давида вела к духовному распознаванию собственного духа, глубокому исцелению, энергетической активации и совместному выполнению более высокой миссии. Они не были связаны законами плоти. Скорее общались друг с другом через энергию сердца и глубокую заботу. Лиля чувствовала некую неразрывную связь с этим человеком, она не могла покинуть его, но в то же самое время не могла двигаться дальше. Их отношения были похожи на невесомый полет, полный вдумчивого созерцания. Они парили без цели, но взаимное притяжение заменяло им привычную гравитацию. Кармические родственные души словно являлись катализаторами великих уроков и прорывов в жизни. Однажды Давид сказал: