- А я люблю мужчин Достоевского (ну тех, которые «ненормальные»). Они у него священно-абстрактные, как иконы в церкви. В жизни такого нет. Мужчина обычно амбициозный самец, духовное больше присуще женщинам. А тут смотришь на них в книгах, любуешься, как на совершенную скульптуру, пыль забвения в умилении протираешь. У Федора Михайловича лучшие мужчины похожи на женщин в своем роде: смиренны, чисты, возвышенны. А дамы уже более мутные, загадочные, с душком неоднозначным. И раз мужские герои - «идиоты» Достоевского схожи с женским полом, то я вполне их могу понять. Пожелание счастья и дружеская помощь в данном случае означает не слабохарактерность и заплыв по течению. Это глобальная ломка себя, обретение мудрости и любви к ближнему. Мышкин - это подобие Христа в современном мире. А дотянуться до подобного мышления - та еще задача. Вот Вам и кажется, что смиренные герои в этих книгах с откровенной придурью.
- Кто его знает, Лиля, какие у него, Достоевского, мужики, и что у них на уме. Вафлисты, быть может, и под благими словами отказываются бороться. А может, они делают благой жест, а после съедают себя? Или насытятся и успокоятся, а переест потом себя дама, к которой они проявили себя не как мужчина, а как, типа, человек? Вообще, ничего не понятно даже в каждом отдельном случае, а, в общем - так тем более. Вечная эта тема баланса животное-человеческое, причем, мне кажется, что женщины более чувственно воспринимают мир, поэтому философские отмазки языком Достоевского воспринимают скептически, заостряя внимание на главном: «Парниша, а где любовь?». Если так судить, то женщины как бы более «прямолинейны» в своих чувствах и суждениях получаются, а то мужики эти... тома философии пишут - а суть-то, суть? Как дети малые, так подробно, но не о главном. Иногда читаю какого писателя глазами женщины и думаю: «Мудило ты, мудило! Словоблуд! Наверное, жену вкалывать заставил, чтобы сидеть дома и книжки писать (как Генри Миллер). Поэтому сразу пиши, как есть – «любви я особой не чувствую, депрессон разъедает душу, лечусь и развлекаюсь тем, что сижу и самоутверждаюсь в иллюзорной реальности, которая принесет мне почет еще. Жена на работе». Вот взял бы и так написал, хоть правдивее бы было. Кстати, у Генри Миллера того же так и написано вроде. Так что молодец мужик, хоть кто-то признался! А то кругом один свист художественный, а женщинам на работу, чтобы кормить этих пустозвонов. А после у плиты в позе рака.
- Хорошие мужики у Достоевского, Давид, не сомневайтесь. И молодой человек из «Белых ночей», и Ваня из «Униженных и оскорбленных», и Мышкин, и Алеша Карамазов. И ничего плохого у них на уме быть не может - они абстрактные романтики, носители чистоты и святости. Другое дело, что они настолько вознеслись, что не видят боль, которую могут причинить более земным людям. Но это не их вина - натура у них такая идиотическая (в обыкновенном понимании). Взять того же Мышкина. Ведь женщина его полюбила замечательная, живи да радуйся. А он даже чувств земных не может испытывать. Настасью Филипповну любит жалостью, Аглаю - уважением. И никого из них земной любовью. Я думаю, что даже секс у таких персонажей по умолчанию случиться не может - они природные девственники. Кто его знает, чего хотел добиться Михалыч? Может, его просто Питер заел с пороками, грязью, одиночеством и отвратительной безысходностью. И он бредил новым Христом. Все возможно. А женщины... да, Вы правы, они не любят такого мужского поведения в большинстве своем. Если не ревнует и не обращает внимания на флирты с другими мужиками - сволочь равнодушная, по умолчанию не любит. И что-то в этом есть. Мужчины не более ревнивы, чем дамы, но проявляют это обычно заметнее.
- Да, не хватает в жизни этих чувств неземных, возвышенных. Все требуют только внимания и отдачи. Нет спокойствия одинокому скитальцу. Ведь вот так растворись в собственном одиночестве и свободе, никто не поймет. Но кто достигнет понимания о твоей истинном счастье - тот истинно любит тебя, всей душой, в духе Достоевского. Враги обрадуются, что ушел из поля зрения и больше не помеха. Друзья скажут, что мы рады, что ты в своей берлоге обрел покой, странный конечно, но тем и лучше для нас, что ты не лезешь со своим трактором на наши пашни. Поэтому и мы желаем тебе счастья! Любящие смирятся, что ты ушел в пещеру, ведь они больше не смогут отнять твою любовь к ним, забрав ее у одиночества. Поэтому им станет все равно. Так и решат: «Делай свои непонятные дела, что уж тут биться. Ты всегда казался странным. Раз уж так вышло…ну, счастья, что ж, почему бы и нет». И только один человек, который любил тебя по настоящему, любил именно тебя, а не себя в тебе или тебя ради себя, произнесет: «Мой родной! Ты ушел в одиночество, потому что ты обрел то, ради чего ты, быть может, и родился. И какая разница, кому еще это нужно, если ты счастлив! И пусть свершится твоя мечта хотя бы там, в забвении, если она искренняя, честная и ты к ней идешь, не жалея сил! Ведь любить человека по-настоящему - это любить его свободу. Ведь свобода - все, что у него есть».