Прикрывая шутками подкрадывающийся страх, Давид не мог признаться в том, что ему отчаянно плохо. Лиля чувствовала эту прорву немой безысходности, но боялась нарушить личные границы другого человека. Она понимала, что игра в сети просто не имеет права на реальное соприкосновение. Если бы у нее была возможность обнять любимого друга в жизни и передать свою силу - она бы незамедлительно это сделала. Но интернет не обладал плотью и живым участием. Цифровая беспомощность неизбежно заводила любые отношения в тупик. Ведь она обрезала крылья робким проявлениям любви.
XXII
Полусонное восприятие все больше характеризовалось замутненной активностью мозга и моментами потери осознания окружающего мира. Непрерывное бодрствование привело тому, что Давид ощущал в себе некий новый феномен, характеризующийся иррациональным опьянением. Нервы были натянуты над пропастью, глубина которой скрывалась в чаду восприятия. Принимая свою земную беспомощность, Давид тонко подстраивался под разные мнения, старательно мимикрируя в агрессивной среде.
- Вы перестали спорить и бороться в последнее время, соглашаясь с каждым моим мнением. Что случилось? Вам не хватает сил для дискуссии? Или Вы плохо себя чувствуете?
- Дело в том, милая Лиля, что я мало ем в последнее время. Сам процесс поглощения пищи представляет для меня серьезный акт воли. Я начинаю размышлять о том, как правильно проглотить каждый кусок и испытываю постоянный страх не справиться с этой, казалось бы, простой задачей. В придачу к мукам обязательного пропитания, я испытываю мучительные приступы бессонницы. Страх руководит всеми моими поступками. Избыточное мышление постепенно разрушает основы моего мироздания. Я руководствуюсь скорее спасительным инстинктом самосохранения, пытаясь избегать затратных энергетических противоречий. Строгие логические установки мне становятся чужды в таком состоянии жизненного оцепенения. Отсутствие четкого мерила отдалило от меня многих людей, но я жертва, а не злонамеренный провокатор. Когда я умру, я попрошу Вас поставить на церемонии прощания со мной мою любимую музыку. Это финал третьей симфонии Онеггера. Впервые я услышал ее в мои восемнадцать лет, на дико-дико затертой советской пластинке, которую фонотекарь консерватории Петр Прокопыч за два доллара стырил (списал) из фонотеки и вручил мне лично. Сама симфония конечно прекрасна, но ее финал – это самый сильный фрагмент музыки двадцатого века. Композитор писал, что он хотел передать миру нечто вроде голубя мира и избавления от страданий войны просветлением. Это просто чистый луч солнца, а Онеггер тонкостью таланта превзошел самого себя. Сложная гармония практически исчезает, растворяется. Уже больше десяти лет я в шоке от этой вершины политональности. Слова, действительно, бессильны передать чувство, выраженное этими нотами. Такое сложное, просиявшее чувство! Быть может, Вам ни о чем не скажет эта тихая музыка, но эта деформация лада - истинная магия. Хотя, я думаю, что во всем огромном интернете только Ваше ухо способно согласиться со всеми моими дрожащими десятью пальцами, жадно набирающими этот текст. Ведь я тщательно прошерстил Вашу страницу, пока Вы спали. Послушав песни в Ваших аудиозаписях, я осознал, что... о чудо! Вам нравится глубокая и загадочная музыка, а ведь мне тоже!! Поверьте, мне тоже!! Именно она. Да… это все она - магическая политональная гармония! Да, когда я умру, поставьте именно ее! Тоньше и проникновеннее музыки в мире не было.
- Спасибо, мой дорогой друг. Но прошу, не смейте мне говорить подобного. Вы еще молоды, полны сил и устремлений и обязательно победите временное недомогание. Я непрестанно буду молиться о Вашем выздоровлении. Вот увидите, все станет гораздо лучше. Просто не отчаивайтесь и держитесь, надо перетерпеть минуту упаднического духа.
- Ах, Лили, я только под утро домой пришел и увидел Ваше сообщение. Какая же Вы хорошая! Искренне желаете мне удачных дней - то-то я смотрю дела в гору пошли с тех пор, как мы с Вами познакомились. Я замечаю моменты неожиданного просветления в собственном разуме гораздо чаще. Простите меня за оборванные беседы. Я просто теряюсь в полуобморочной одури. Кто прав в этом мире? Прав только тот, кто выспался и, благодаря этому, нашел силы в любой ситуации сказать «не волнуйся, я тебя люблю, не будем о грустном, ведь будущее так безоблачно!». Каких бы косяков не напорол такой персонаж, невыспавшиеся всегда будут склонны доверять ему, всегда простить, любить за спокойную улыбку, и, взяв от такого даже очень малое, горячо и от всего сердца благодарить. О таком всегда скажут: «Даже если он и ошибся, мы верим, что внутри он добрый, и это больше не повторится». Этот феномен был, есть и будет всегда. Кто же постоянно не прав, спросите Вы? Не прав, кто не выспался, кто дрожит, кто мнителен и не уверен. Сколько бы ни отдал такой человек, никому из таких жертв и в голову не придет достать калькулятор, просуммировать добро, которое он сделал, понять, чем он пожертвовал. В полусонном состоянии сложно ощущать собственное величие, тянет только спать. Неуверенность - основа нервного расстройства. Мнительность - подручное средство бессонницы.