- Милая, нежная Лили! Я не могу больше терпеть. Мне надоели эти бессонные ночи и томительные дни. Я хочу признаться Вам в любви! Да! Но не лучше ли сделать это песней? Ведь слова всегда так грубы и очевидны. Я долго выбирал самую искреннюю, трогательную, романтическую мелодию, чтобы она покорила Ваше сердце... и ах! Вот она, прямо здесь. Но не судите строго несчастного страдальца. Надеюсь, Вам понравится. Это мой любимый певец Фил Минтон, любимец всех дам!
Ошеломленная Лиля слушала «Cenotaph», боясь вздохнуть. Музыка и время были выбраны наилучшим образом. Хватка Давида проявила себя очередной раз в пленительном блеске гения. Яростное отчаяние композиции внезапно устремлялось ввысь трагическим криком безысходности. Дрожь циркулировала в воздухе, вспыхивая натянутой тоской. Звуки человеческого голоса превращались в пронзительную боль, полностью заполняющую собой беспечность вечера. Сострадающая душа Лили окончательно попала в силки. Любовь громко заявила о себе, словно корчась в предсмертной агонии. Тени, скрытые от глаз доверчивого сердца, спрятались и старательно выжидали в тихом безмолвии. В сумраке чужой игры всегда таится печаль для непосвященного.
XXVII
Ответ не заставил себя долго ждать. Лиля просто не могла больше прятать свое чувство. Получив гарантированную возможность проявить любовь, она тут же принялась писать письмо. Сердце сжималось от робости, счастье переполняло воздух вокруг. Пальцы исполняли на клавиатуре некий предначертанный ритуал, выливаясь на пространство монитора щедрым даром откровения.
- Дорогой Давид, мой родной, Вы мне так неожиданно открылись... А я совсем в последнее время закопалась в своих и чужих проблемах, и перестала даже в интернете появляться. Я представляю, как Вы тяжело восприняли такую томительную и долгую тишину.
Если бы Вы знали, как я обрадовалась, когда прочитала Ваше искреннее письмо! Как бы Вам лучше объяснить. Только Вы не обижайтесь, что я, возможно, затяну в самых неподходящих местах. Я никому еще об этом не рассказывала, и мне очень сложно сжато об этом написать. Начну, пожалуй, с самого начала. Пришла я новую работу года три назад. Попривыкла, пообтерлась, сбросила первоначальное напряжение и вдруг начала замечать пристальное внимание одного молодого человека. Я к нему тогда спокойно отнеслась - пусть смотрит, мне не жалко, да и мало ли таких, к тому же он мне был вполне симпатичен. А спустя какое-то время, на одной из многолюдных рабочих вылазок на природу я, как всегда, уединилась своей интимной компанией избранных людей подальше от общественной суеты (ну это меня хлебом не корми - дай спрятаться) и радовалась жизни. День радовалась, а на второй (когда уже уезжать было пора) вдруг подходит ко мне тот самый молодой человек и мягко выговаривает за то, что я все время находилась в стороне от того места, где был он, и что это очень плохо, так как я ему небезразлична. Меня тогда словно топором по голове оглушили - так это было неожиданно... Случилось так, что после этой вылазки у меня был целый месяц отпуска. Море ли, романтичная обстановка южных стран или просто обилие времени для размышлений сделали свое дело. После отдыха (да и во время отдыха) я думала только о нем. Появилась я на работе, а там ровным счетом ничего не изменилось. То есть я встречаю его в общих коридорах, вижу и чувствую взгляды, полные боли и напряжения, а кроме «привет» ничего дальше не строится. Может, помните, я Вам говорила, что при человеке, которого люблю, я цепенею, немею и теряю способность адекватно мыслить? Вот здесь та же катастрофа случилась. И его тоже словно подменили. Он очень коммуникабельный человек с бездной друзей и увлечений, а со мной двух слов связать не может и убегает. Помыкалась я так, ночами не поспала от неопределенности и решила пойти другим путем. Неправильным, смешным, детским, глупым, трусоватым путем, но иначе я тогда просто не смогла. Да я в целом правильно жить не умею, есть такая беда. Узнала, что он часто проводит время в социальных сетях, и зарегистрировалась там для пробы. Устроила там шоу с удачными фотографиями, хотя это было совсем не в моем духе. Я бы никогда не подумала, что когда-нибудь буду так себя выставлять в откровенном виде. Неприкрытый эксгибиционизм - последнее качество, в котором меня можно упрекнуть. И вот я робко ждала. Ведь в письмах человек всегда легче открывается, не напрягает эффект личного присутствия, он может обдумать слова и усовершенствовать их. Это потом я узнала, что фотографии мои нравятся многим людям, и еще много чего неожиданного узнала, да и втягивает эта штука, как ни крути... Ну, естественно, появился, понятно, дописались до довольно откровенных слов. Но в реальности все оставалось по-прежнему с его стороны. Те же взгляды тайком, те же постоянные убегания, то же деланное безразличное отношение. И я снова начинала сомневаться в его чувствах, и решила, что стоит все постараться прекратить, так как я со своими ненужными порывами ему просто буду докучать. Я ведь всегда так: не могу признаться первой, начинаю сомневаться, что напрягу человека лишний раз, а, может, просто гордыня срабатывает - не могу сказать, сложно определить. И я обратно притворялась при всех такой веселой, безразличной и легкомысленной. Вот так три недели промучаюсь, хожу как в тумане от недосыпа, потом затухает что-то внутри, становится спокойнее. Думаю, освободилась. А потом - раз, и снова письмо приходит, а затем увижу в коридоре заинтересованный взгляд… и снова больно, и снова тянущая неопределенность. Вот так это все металось и рвалось, словно на качелях, в бесконечном тяжелом круговороте. И не покидало ощущение, что со мной балуются, как с игрушкой, и наблюдают, насколько заведенные до предела нервы выдержат. И еще я понимала, что он прочитывал мою рабочую почту (он сисадмин), а потом, не смущаясь, играл виртуально моими фантазиями, словно подавая мне знаки, что игра продолжается и чтобы я никогда не забывала об этом.