Спустя несколько месяцев родители вновь обрели возможность вернуться к обыденной жизни. Слезы сменились смирением, гнев – принятием судьбы. Они внезапно осознали, что на похоронах не было ни одного близкого друга Давида, церемония прошла в полном забытьи и равнодушии. Вспомнив о страсти сына к социальным сетям, родители включили компьютер Давида, и вся неприкрытая правда игры предстала перед глазами. Они могли читать фривольную переписку, с ужасом ощущать искаженные смыслы. Никто не винил выбранный курс сына, но правда вдруг оголилась в неприглядном виде и смягчила страдание. Мать села к компьютеру и, чувствуя горячие слезы, стекающие по лицу, написала несколько скупых строк:
- Уважаемые подписчики! Наш горячо любимый сын покинул этот мир в начале ноября после долгой и продолжительной болезни.
Ответа не последовало. Текст провалился в цифровую бездну бесчувствия. Звездные комментаторы молчали, мнимые друзья растворились в молчании. Родители и не искали отклика. Они уже привыкли к пустоте, образовавшейся после ухода их лучшего дара жизни. И только Лиля, оглушенная болью внезапной потери, заказала панихиду по давно утраченному другу. Она тихо молилась в сумрачном приделе храма, взывая к Богу о ближнем, упрашивая Создателя о милосердном прощении изначально светлой души. Выйдя за церковную ограду, Лиля открыла в телефоне прежнюю переписку. Там она отыскала слова, давно присланные Давидом, во время пробуждения чистой надежды любви. Слова, призывающие к счастливой жизни и благодарной радости бытия:
- Доброе утро, мой милый ангел Лили.
Хочу с Вами поделиться сегодня самым сокровенным, тем, что я все время прокручиваю в своем собственном разуме. Я о таком не привык писать, сказать по правде, но только Вам могу открыться до конца. Всегда чувствую Ваше ясное понимание мира, некую голубиную простоту. Ведь когда я рядом с Вами, воздух становится максимально прозрачным и мерцает незримой нежностью. Вы, вероятно, совсем не цените себя и не подозреваете о том, что имя Вам - утешение. Послушайте же меня, моя самая родная, моя самая близкая душа! Выслушайте со всей чистотой и состраданием, на которую способно только Ваше ласковое сердце! У меня часто такое чувство, дорогой друг, что еще до того, как родиться на этой прекрасной планете, я долго мучился в скучном и бесконечном нетерпении. И вот, поскольку удачно дорвался до жизни, жадно спешу запомнить ее в малейших деталях, даже то, что бесполезно и никому не интересно, понарошку составляя из пестрых кубиков фактов разнообразные домики понимания. Это так часто приносит боль и терзает меня, кромсает противоречивостью и недоступным величием. Но я все равно спешу в безудержном порыве, пока назад не умер, хоть и с печалью осознаю, что все увиденное и осмысленное с собой не унесешь. Наверное, оттого, что толку в нем мало.
С любовью к жизни и к Вам,
Давид.
СЕРГЕЙ
I
Время стирает все. Даже на дне самого глубокого горя таится смирение. Пролетали дни, наполненные скрытой скорбью и молчанием. Лиля жила вне времени. Если все сгорело внутри, время бессильно, оно теряет свою значимость. Случайные поклонники в реальной жизни казались нестерпимо скучными, словно из многомерного пространства, переливающегося всеми гранями, она внезапно переместилась в клетку заурядности. Плоская равнина уничтожала всякую возможность двигаться дальше в отношениях. Девушка везде искала сложность Давида. Усилия были напрасны и натыкались на неприступную стену мелких идей и бессмысленных разговоров. Мир похоти и сплетен словно затягивал петлю на шее. Лиля жаждала Марианской впадины, но везде была только мель. Подруга, с укором глядя на избирательное одиночество, однажды посоветовала:
- Лиль, ну хорош делать кислое лицо и отвергать пацанов на постоянной основе. Все одна, все прячешься в квартире. Ты для чего ее сняла? Запираться там каждый вечер и книжки читать? Ну не нравятся тебе реальные мужики, найди себе принца на сайте знакомств. Там кто только не пребывает: и жук, и жаба, и лучезарный д'Артаньян, и постаревший Харатьян. Давай, шевелись, заведи страницу. Дело пяти минут! Куда лучше, чем постоянно сохнуть по своему почившему музыкантику. Давно пора забыть эту сволочь, выкинуть вон из сердца. Не стоит он таких соплестраданий.