Они еще долго спорили, доказывая друг другу противоречивые факты собственной правоты. Лиля не могла знать, что агрессивное озлобление Сергея было фатально по своей сути. Оно досталось ему с молоком матери. Слепота поразила его глаза давным-давно, обрекая на медленное выгорание на своей собственной земле. Высокомерное отношения к людям рядом медленно формировало его инородность в родной среде. Он горделиво искал утешения вне общества, целиком погружаясь в трансцендентность всего сущего. Так он впервые вступил на путь падения.
III
Сергей при любой возможности подчеркивал польское превосходство. Он гордился своими корнями с усиленной энергией молодости. Кровь бурлила в нем, искала выхода в исступленных порывах. Парень и не догадывался о том, что гордыня - это надежная гавань для всех низменных страстей. Сергей ненавидел скромную простоту и безвольное подчинение. Лиля напрасно доказывала ему простую истину, что смирение, как особенность менталитета восточного славянина, является неопровержимым достоинством. Он словно защитил себя броней неприступного высокомерия, через которую не мог проникнуть ни один луч чужеродной идеи, пусть даже она и таила в себе зерно истины.
Сергей считал себя потомком истинных рыцарей, волей судьбы оказавшимся в краю недоразвитых варваров. Он надменно нес свою мифическую шляхетскую честь, национальный гонор. Своеобразное историческое развитие Польши наградило парня наследием непримиримого превосходства над окружающим миром. Средние века вознесли страну его грез на недостижимый уровень могущества, позже безвозвратно утраченный. Но память о величии сохранилась в первозданном виде и взывала к подчинению. Польша обладала сильной исторической памятью вопреки изменившимся обстоятельствам жизни.
Сергей не признавал Беларусь полноценным государством. Он критиковал людей за отсутствие национальной гордости, неумение использовать родной язык, равнодушие к корням и традициям. Философия Лили, являвшейся активной защитницей России, была ему и вовсе чужда. Однажды девушка, подтрунивая над его страстями, задала неудобный вопрос. Она позволила себе подобную дерзость в то время, когда они были уже гораздо ближе к друг другу и перешли на «ты»:
- Сергей, ты все время критикуешь Россию, объявляя ее имперским чудовищем без принципов и законов. Но сам лично используешь русский язык. Неужели ты не замечаешь в подобном поведении изначального противоречия?
- Сейчас объясню. Я использую русский язык только потому, что наглая Россия в советское время подмяла под себя территорию, на которой я вынужден был родиться. Она навязала способы коммуникации между людьми, не наделяя отдельные народы под своей властью правом выбора. Но как только я приобрел осознание вопиющей несправедливости, тут же кинулся наверстывать упущенное, активно изучая языки, которые мне действительно близки. И сейчас я использую русский просто как инструмент коммуникации с тобой только по причине того, что ты являешься жертвой политического насилия и не умеешь общаться на своем настоящем языке в свободной форме. Я вынужден сковать себя цепью недоразумений из-за невежества, навязанного государству в подчинении. Как только люди на этой земле наконец-то станут вольными и независимыми, я не стану использовать подобных лукавых виражей и двойных стандартов. Это не мой собственный выбор, а роковая неизбежность. Россия сломала мне крылья еще при рождении, обрекая на вымученное бессилие. А пока я просто презираю вялую беспомощность людей здесь. Они даже не стремятся вырваться из повседневной западни русского тирана. Я имею много друзей и знакомых в Польше. Я часто спрашивал у них, насколько они готовы принять Республику Беларусь, примириться с ее существованием. Они лишь ухмыляются в ответ и считают нашу страну своим собственным утерянным придатком, растерянно оглядывающимся на перепутье. Историческое согласие между нашими странами возможно лишь в том случае, если Беларусь трансформируется в дееспособное и полноценное государство. А что сейчас? Только задницу лижут России в почтенном смирении! Холопский народ, без морали и гордости.