- Тебе не следует слишком долго торчать у окна, Сережа. Там ничего интересного нет, поверь мне, лишь одна ранящая пустота. Все, что тебе требуется, это книги и правильные фильмы. Не завидуй этим кричащим снаружи сорванцам, они тебя только плохому научат. Вот летом я повезу тебя к бабушке в Польшу, там и узнаешь настоящий мир, а не это жалкое подобие страны. Отойди сейчас же от рамы, кому говорю. А то еще простудишься! Сквозняк же! А ты в одной рубашечке!
Сережа покорно слушался и забивался в угол с очередной книгой, безжалостно портя глаза и наполняя собственный разум книжными фантазиями. Обещание матери показать ему незнакомую страну предельно будоражило воображение. Он редко выходил на улицу и всегда держал властную мать за руку. Она определяла маршруты, ориентиры, направления для доверчивого существа. По существу, Сергей не был свободным человеком с рождения. Мать использовала его как свою собственную игрушку, никогда не прислушиваясь к скрытым желаниям ребенка. Он верил в идеи матери безоговорочно, не имея ни малейшей возможности для критического сравнения. Детство проходило в атмосфере узконаправленных установок взрослого деспота.
Польша, на которую мать возлагала столь трепетные надежды, явилась неожиданным избавлением. Сергей начал открывать людей, постигать их теплое участие в своей собственной жизни. Он знал лишь маму и размытый образ отца, искромсанный словами ненависти. Внезапно реальность распахнулась иными людьми.
Бабушка в Гданьске внесла с собой целый вихрь запахов. В Минске воздух квартиры всегда был безжизненным и пустым. Бабушка была насквозь пропитана свежим запахом тюльпанов с горькой ноткой, таящейся на дне аромата. Дома всегда пахло чистотой, пирогами, духами и цветами. Погода не играла существенной роли, она отходила на второй план. Ощущение всегда было одинаковым: будто распахнули все окна, а внутрь хлынула ласковая, нежная, радостная весна.
Бабушка купила Сереже куртку яркого небесного цвета. До этого он носил всегда строгую классику, обтягивающую хрупкое тельце с покалывающим неудобством. Он словно всегда был закован в панцирь идеального образа. Куртка была мягкая-премягкая, с иностранными надписями и необыкновенным смысловым наполнением. Когда Сергей надевал ее, то чувствовал себя вырвавшейся на волю птицей, слившейся с небом. Он широко распахивал крылья и представлял себя храбрым самолетом, покоряющим небо и отражающимся в искрящемся хохоте луж.
До приезда в Гданьск Сергей словно еще никогда не видел весну. Она покорила его своей невыносимо сочной зеленью. Яд кипящего зелья влился в глаза волнующим разноцветьем. Восхищение переполняло маленькую грудь, захлебывающуюся вновь познанным миром. Прохладная нежность, умиротворяющая безопасность, человеческое тепло - все слилось в одно сплошное счастье, наполнило разум непривычной дерзостью. Сергей наконец-то проснулся и ощутил сквозняк жизни, старательно спрятанный матерью. Он бродил в бесконечном восхищении по броским, гудящим улицам и впервые был живым. Дух свободы, независимости и в какой-то мере даже строптивости полностью отвечал его внутренним потребностям. В прозрачном воздухе игриво мерцало золото лепнины, затейливые барельефы извивались в заботливых руках солнца. Замысловатые фрески расплескивались по фасадам в дробящейся красоте. Зубцы зданий, резвясь, вгрызались в голубизну неба, оставляя в месте укусов пену облаков. Брусчатка подталкивала маленькие ножки к прыжкам по ступеням и кипящему берегу реки. Здесь жизнь и вовсе пустилась в стремительный пляс выгружающихся судов и бойкой торговли.
Внезапно Сергей заметил мистическое представление среди толпы. Пестрые ленты, хлеставшие свежий воздух с восторгом и трепетом, ошеломляли всплесками многоцветья. Сама весна словно оглушала набережную и обрекала холодные дни на забвение, растворяя вечно юный ветер в ликовании и песнях. Дети заполнили причал визгами, радостными трелями, ожиданием чуда. В этот день весеннего равноденствия проводился языческий обряд «топления Мажанны». Мажанна - богиня славянской мифологии, связанная с воплощениями смерти, с сезонными ритуалами умирания и воскресения природы, а также с ритуалами вызывания дождя. Это было одно из самых древних божеств, управляющее холодом, окончанием, увяданием и сезонным отмиранием всего живого на земле. Но темная сила разрушения уравновешивалась двойственным балансом всего сущего. Если смотреть глубже, то именно Мажанна была ответственна за то, чтобы земля отдыхала, чтобы на ней разрушалось то, что уже отжило свое, отработало и больше не принесет пользы. Без окончания старого невозможно начать новое, без ночи никогда не наступит следующий день, без умирания никогда не будет рождения. Мажанна - руководитель жизненного цикла, когда жизнь сменяет смерть, а смерть зарождает новую жизнь.