Взяв в руки драгоценный подарок, Сергей моментально обрел смысл своей собственной жизни. Он понял это сразу, словно вспомнил давно забытое знание. Озарение раскололо все сомнения и прежние поиски, оно осветило правду. Мальчик увлеченно бросился в мир фотографии, днями пропадая на улице, со страстным увлечением постигая хрупкие грани реальности. Он хотел найти то состояние мира, в котором индивидуум пребывает в первоначальной красоте ритма вселенной, существовавшего еще до появления первого человека. Тихо, не смея дышать, Сергея пристально всматривался в полевые цветы, старинные стены зданий, лица случайных прохожих. Его не просто интересовала материальная оболочка предмета, он ловил исчезающую, пульсирующую вневременность, намек на скрытое постижение всего сущего. Природа в кадре останавливалась, замирала, брала случайную паузу и оглушала тихой красотой. В слезах человека фотограф искал отражение пройденных дорог и пережитых мыслей. Дыхание бессмертия, ветер хаоса отражались в случайном символе, запечатленном на пленке. Сергей создавал призрачные галактики, впадая в медитативное состояние творца.
После съемки мальчик скрывался в темной ванной, запрещая родным нарушать его уединение. В кромешной тьме он нежно вытаскивал бесценную пленку из кассеты, наматывая ее на специальную спираль, которую впоследствии погружал в светонепроницаемый бачок. Магия проявляющегося кадра в специальном растворе, промывание водой, закрепление и, наконец, высушивание сокровища - все это требовало предельной концентрации внимания, терпения создателя. Последующее проявление фотографий было чистым воздухом, самим сиянием искусства. Красная лампа тускло освещала новый этап священнодействия. Кадры искажали реальность и представляли ее в негативном образе, словно глумясь над основами бытия. Пленка в фотоувеличителе пропускала деликатный световой поток, спроецировав каждый полученный кадр на светочувствительной бумаге. Сергей страстно всматривался в проявляющиеся контрасты на бумаге, находил идеальное сочетание и ловко выхватывал символ вечности безжалостными щипцами обыденности. Проявитель, закрепитель, глянцеватель смиренно подчинялись воле человека, создающего поэзию кадра.
Сергей начинал с безмолвной действительности, вбирая в себя ее загадочное совершенство. Позже его поиски красоты устремились к окружающим людям. Создавая портреты, он словно вскрывал саму душу человека, ловил тени тревог и радостей. Модели стремились к нему, неизбежно очаровываясь результатом. Мальчик постепенно превращался в парня. Его талант притягивал противоположный пол, все знакомые девушки желали получить качественное фото для последующего самолюбования в социальных сетях. Сергей пользовался своим художественным авторитетом, без труда соблазняя понравившихся жертв моды. Женский пол окружал его повсюду. Кто-то нагло требовал внимания, кто-то робко выстаивал в многолюдной очереди на пути к вожделенному фотографу. Так Сергей в довольно раннем возрасте обрел галантную непринужденность совратителя и циничный разум человека, разочаровавшегося в окружении. Он видел все низменные течения определенного среза человеческого общества. Многие модели были готовы отдаться случайному встречному, лишь бы обрести достойное портфолио, открывающее для них дорогу в новую жизнь, полную безграничных возможностей. Женщины становились случайным ресурсом, временным вдохновением. Сергей использовал их и переходил к следующей музе, вечно испытывая внутренний голод духовного поиска. Он ловил нечто непостижимое в глубине взгляда, пытался окунуться в незримую истину. Но она всегда ускользала от него, ржавея под гнетом банальной корысти. Пламенеющий огонь души не доходил до глаз музы, истончаясь в бессмысленном равнодушии к сокровенному истоку. Общество потребления уничтожило священное припоминание о том, что бессмертная душа находится в плену тела. Тело же объявило себя новой осязаемой религией XXI века. Женщина стала объектом желания, низшей версией человека, товаром на продажу. Эстетика женской телесности пестрила практически на каждой странице в интернете, конкурируя за внимание. Чувственность победила дух. Красота поэзии тщетно пробивалась к поверхности в робкой попытке обрести значимость. В конечном итоге выиграло нечто темное, стихийное, то, что было далеко от истинного просветления. Красота сияющей молодости противопоставлялась ущербу увядания. Все словно забыли о том, что красота может быть многолика и всегда имеет конечную цель. Главный же стержень ее таится глубоко во внутреннем мире, она причастна к вечности. Именно такое свойство красоты способно возвышать людей как обладателей не только телесности, но и духовности. Красота плоти, обращенная к чувственности, приближает каждого человека к растительному и животному образу жизни. Но двойственность природы людей дает им некое высшее ощущение красоты духа. Это высокое в красоте каждый смертный может ощутить лишь своим духовным прозрением, и насладиться этим, и укрепиться, и даже усовершенствоваться. Искусство дало Сергею эту возможность - видеть красоту других и познавать через нее свою тайную суть. Он блуждал в темноте, обретая собственный путь по сиянию случайных звезд, дымке млечного пути. Поиск был важнее обладания. Он обещал нечто за пределами привычного мира. Сергей искал лето среди зимы, источник среди пустыни. Дорога странника, бредущего во мгле на ощупь, однажды привела его к Алесе. Она открыла ему дверь в языческое колдовство Беларуси, навеки привязав к объекту своего мрачного поклонения.