Внезапно Лиля очнулась и внимательно посмотрела вокруг. Нечто странное было в ночном воздухе, влекущее мистической тайной, без малейшего признака жизни. Луг был знакомый, и Луна привычно лила свой свет, но все-таки нечто пряталось за деревьями, словно приглядываясь к случайному гостю. Мироздание было предельно женственным, мягким, круглящимся. Древний парус неба с прорехами в черной ткани туго натянулся над головой и трепетал с вкрадчивым шорохом. Это была все та же реальность, только глубина событий казалась непостижимой.
Лиля опустила глаза и посмотрела на свои пальцы. Они почему-то расплывались, не в силах собраться в привычный образ материи. Количество их плясало и дробилось, словно провозглашая иллюзию плоти. Сначала девушка насчитала их двенадцать, потом еще больше. Количество постоянно менялось, пульсировало в медовом воздухе. Затем шорохи и звезды стали истончаться, крошиться в испуганном сознании. Лиля прозрела. Она поняла, что находится в собственном сне. Пальцы вдруг снова появились, поддавшись осознанному контролю. Они обрели весомую значимость, приняли привычную форму. Лиля вновь охватила глазами прохладный лик стелющейся ночи. В момент озарения она стала прислушиваться к своим сокровенным желаниям, словно силясь припомнить прошлые жизни. И без тени сомнения, словно запретное знание всегда пребывало в ее хрупком теле, просто было заковано запретными блоками, она вдруг ощутила острое желание полета. Она даже не задумалась о том, что человек не способен сопротивляться силе гравитации. Все навязанные правила были моментально отвергнуты. Самые суровые ограничения человеческого тела истлели в торжественной мгле.
Лиля почувствовала себя свободной. Сначала она едва оторвалась от земли и, совершив неуклюжий поворот вокруг собственной оси, ощутила тугую поддержку ветра. Воздух вдруг посинел, просиял сверкающими искрами. Пульсирующие волны вихря призывали к полету. Она протянула руки к небесному светилу и, схватившись за лунные лучи, оттолкнулась от земной поддержки. Бурлящее ликование поднимало ее все выше и выше к россыпи звезд, словно давно ожидающих ее запоздалого визита. Золотые грезы прочерчивали свои письмена в ночном небе. Символы приобрели весомые предначертания, оглушали первобытной значимостью смыслов. Все вдруг стало живым, природа дышала во всю силу своих легких, наконец-то получив возможность проявить себя и открыться обычному смертному. Немая ночь отворяла свое материнское лоно, томила и жгла пробудившимися истинами.
Мир вокруг обрел голос. Сладость упоения разливалась отрадным благозвучием. Неземное величие звенело и произрастало в прорвавшейся тишине. Исступление серых облаков шипело в головокружительной высоте. Цветы распускались в нежности звездной пыли со страстным призывом к проявлению. Они прорывали черное покрывало бесчувствия, наполняли глумящимся треском купол вселенной. Лиля, взмахнув невидимыми крыльями за спиной, молнией метнулась обратно к земле, оглушая томность вечера ликующим хохотом. Она превратилась в дерзкого ребенка, который не ведал страха, заново открывая для себя привычный мир. Девушка словно откупорила бутылку шампанского и выплеснула ее в ночное небо, окатывая брызгами умиротворение вселенной. Желание противостояния и сопротивления пенилось на дне души, оглушало привычное состояние спокойствия. От смирения не осталось и следа. Темная энергия пробудилась, яростно вскинулась и требовала выхода в самой неприглядной форме. Лиля еще не вполне осознала, что она кружится по небу в полностью обнаженном виде. Она забыла об этом, все условности жизни оказались абсолютно не важны в состоянии бесовской эйфории. Они утратили былую значимость и стали лишними в полете над пропастью.
Подлетая к земле, Лиля схватила иву за хрустальные косы, серебрящиеся в лунном свете и, натянув тугую тетиву дерева, повисла над твердью, раскачиваясь в душистом дыхании трав. Прикасаясь голыми ступнями к блуждающим огням внизу, девушка легко пробежалась по соцветиям, рвущимся к небу, вьющимся по ее ногам с неуемной силой. Она вдруг залилась смехом, с акробатической ловкостью перевернулась с ног на голову и побежала по звездному небу так же легко, как она делала это в обычной жизни, прикасаясь к земле. Звезды щекотали тело, шалили и скользили ледяными змеями по раскаленному телу. Хаос образовался вокруг. С этого времени гармония обессилела, отдавшись во власть пламенеющего безумия. Огонь пылал внутри, вливался в плоть мощными потоками. Лиля словно насквозь пропитывалась невидимой энергией отрицания и протеста против вселенной. Она приобретала силу, насквозь прожигающую ее изнутри, испепеляющую спасительный разум.