Она умерла от того, что красота вокруг уничтожала своим совершенством. Переливы вечерних огней смешивались с диким заревом и опрокидывали жизнь в чрево бессмертия. Крылья тонущей птицы зажглись от сияния первой звезды рассвета. Душа покорно уплывала в неведомый край забвения, сгорая в опрокинутом небе. Розовый пепел ночи осыпал землю воздушным прощанием.
Когда Лиля открыла глаза в реальный мир, то еще долго не могла понять, где она находится, что случилось, и почему она заново обрела способность дышать. Тело внутри переливалось неведомой энергией жизни, влекло к активным действиям. Привычное оцепенение утра сменилось жаждой участия. Цельность души отразила во сне главный источник света, преломляясь в невидимых зеркалах. Лиля познала магию осознанных сновидений не по своей собственной воле, а по навету призрачного наблюдателя, словно вытолкнувшего ее в пленительный мир образов и смыслов. Она поняла, что величайшая радость мира приходит не из далекой вселенной, а из недр собственного сердца. Радость, наполненная болью прозрения. Глубина подсознания - это звезда, призванная сгореть, чтобы обнажить вечность.
XV
Случайность всегда имеет весомое основание. Это мост, влекущий к закономерности, судьба, сотворенная собственным желанием. Лиля могла отвергнуть игру случая, но она добровольно сказала «да» последующим приключениям духа. Согласие ее было немым, но подкрепленным волей. Дорога чудес прямо вела в таинственный край отраженных теней.
Ночь вернулась в новом облике соблазна. Напряженный контроль над собственным подсознанием сменил привычную негу сна. Лиля превратилась в творца из стороннего наблюдателя. Воздух вокруг вибрировал с предельной частотой, дрожал сизой дымкой. Прикоснувшись к податливой судороге ночи, Лиля облекла дыхание ветра в прозрачный кристалл, возникший в невесомости. Она с увлечением вновь и вновь прикасалась к бесплотному ресурсу для творчества, создавая стены из хрусталя. Сотворенная материя плелась кружевом изо льда, раскалывала пустоту пространства иглами явления, провозглашения своей значимости. Острые края не ранили, а растворялись в ладонях, липкой хваткой вжимаясь в свободу духа. Лиля почувствовала себя творцом без ограничений, мастером без изъяна. Нечто грандиозное, колоссальное струилось прямо из ее рук, дотягиваясь до пределов небосвода. Радужные пятна скользили по вновь созданным стенам, резали глаза пронзительной точностью. Сама того не ведая, Лиля за считанные минуты возвела сияющий замок совершенной красоты, неподвластной человеческому разуму.
Привычная жизнь научила ее лишь сокращениям и приказам. Бюджет всегда был ограничен, строительные материалы непомерно дороги. Унифицированная архитектура душила пространство городов, призывала к покорному смирению. Копируя планы типовых этажей, Лиля редко задумывалась о проявлениях духа. Привычка - иллюзия смысла. В стране подсознания Лиля вспомнила свое главное оружие - идею творческого воплощения. Художник без руководства всегда становится гением. Вольный росчерк пера обнимал небо, юркие осколки созидания кружились в покорном потоке и сжимались в задуманные формы. Облачный прибой, схваченный умелой волей, приобретал доступную весомость. Замок испускался, мерцал морозным сиянием, внедрялся в сумрачный горизонт. Заливаясь слезами счастья, Лиля направилась по вьющейся тропе за пределы своего созидания. Радость слепила ее, размывая границы сознания, окутывая дремотной дымкой. Лиля почти провалилась в беспамятство сна, но вдруг на ее пути появился загадочный мост.
Он возник с холодным вниманием камня. Сила вечности поджидала новичка в зорком спокойствии сооружения. Чуть приметная нить реки тянулась за суровыми перилами, выводила за пределы творческого прозрения. Лиля осторожно ступила на округлость камня. Тихие вздохи пронеслись по сторонам, словно она одним неосторожным шагом нанесла ущерб материи. Девушка вступила в предел зачатия новой души, прокляла стойкое спокойствие неведомого призрака. Перила вокруг зашевелились, расплылись в водовороте каменных лиц. Раскрытые рты тянули свои возгласы к одинокой страннице, взывая к вниманию. Они силились произнести многовековую мудрость, но Лиля пока еще не достигла вершин понимания. Она терпеливо вслушивалась в глухой шепот, и дрожь барельефа передалась ее телу, покрыла его мурашками ужаса. Закрыв руками глаза, девушка опрометью кинулась через мост, вызывая все новые приступы боли в твердой конструкции под ногами. Боль была общей, перетекающей в ноги стылым холодом преисподней. Лица вслед кричали с сухим укором, хватали серыми руками ее ускользающую плоть, словно мечтая оставить навеки с собой. Взывающая мольба камня рассыпалась вслед шорохом увядшей листвы.