Когда Лиля вырвалась из гнетущего пограничного перехода, то почувствовала, что кто-то выплеснул ковш серебра на ее тело, остудив все недавние страхи. Прикасаясь к каплям, покрывающим ее бледную кожу, Лиля скользила всеми чувствами вверх, по сияющим нитям, связавшим ее с небом. От каждой звезды была протянута струна к ее телу, замыкая свой небесный зов на искрах ее плоти. Она чувствовала себя ситом, пропускающим сквозь себя истину в первозданном виде, без примеси и сомнения. Устремив глаза к источнику знаний, Лиля увидела на небе светлое пятно, постепенно приобретавшее давно знакомые очертания. Это была Пречистая Дева. Образ, столь родной и знакомый с детства, поразил ее иконической точностью. Лиля упала на колени и воззвала в молитвенном смирении:
- Богородица! Царица Небесная! Ты явилась ко мне в таком чистом, незапятнанном виде. Как на земле могут быть люди, сомневающиеся в твоем незримом величии? Благодарю тебя от всего сердца за твое открытое явление, за чудесное исцеление всех моих внутренних сомнений. Что я могу сделать для тебя? Чем помочь?
Слезы застилали глаза с нарастающей силой. Дева просияла улыбкой, прикасаясь через струны света к душе, даря Лиле сладость своего утешения. Потом она растворилась в безмятежности ночного неба, протирая своим лучезарным уходом седые надежды звезд. И вместе с ней рассеялся невидимый мир.
Лиля распахнула глаза. За открытым окном вздыхало зарождающееся утро. Птицы пели с высоты своего полета, провозглашая новый день. На небе угасала звезда, метила зарождающееся небо собственной смертью. Девушка словно вобрала в себя ее силу, выскочила с бодрым любопытством из пророчества сна. Она вглядывалась внутрь себя с неясным восторгом. Звезда расчертила в темнице души ослепительный след. Борозда была глубокой, края ее остро реагировали на зарождение нового дня. Непозволительная чувственность сопровождала Лилю повсюду весь следующий день, словно приоткрыв завесу привычного спокойствия. Мятежность наливалась соками жизни, влекла к запретным опытам в неведомых мирах. Она с упоение ждала следующей ночи, словно готовясь к театральному представлению в величайшем театре мира. Подсознание было режиссером, порождающим мистерию. Бесплотные духи сопровождали повсюду, дарили непознанные ощущения вне границ видимого мира.
Упоительное чувство свободы преследовало повсюду, никогда не раскрывая заранее свои секреты. Лиля стояла между границами сознательной культуры и первозданной магмой, кровоточащей пучиной без законов и правил. Трансформация в сумеречной зоне произошла спонтанно, породила спутанное состояние творческого кризиса. Ощущение полета во сне и просветленный лик богини приводили в чувственный экстаз, сопровождавший ее повсюду на протяжении целого дня. Идеи закрадывалась во все уголки души, не смея воплотиться в реальном мире, заглядывали в окна совести, призывая к прорыву во внешний мир. Предощущение созидания преследовало повсюду. Перенесение грез в обозримое пространство казалось поистине невозможным. Лиля тщетно силилась преодолеть запретный рубеж, познать мистическое озарение сна в дневное время. Тайны ускользали в лучах солнца, бились в немом бессилии. Тьма выступала спасением. И Лиля вновь и вновь призывала ночь.
XVI
Море с тихим шепотом приносило к ногам рассветные волны. Розовые скалы с невинным румянцем раскрывали свои неприступные ворота на заре. Корабль-призрак раскачивался у кромки залива, отбрасывая белизну своих парусов в призрачную воду. Ветер соленым поцелуем звал в неведомый путь.
Лиля решилась войти в воду. Внезапно глубина трансформировалась в твердое основание, а сон превратился в осознанное приключение. Девушка с радостью бежала по поверхности моря к дальнему острову. Блики света ласкали тело, отбрасывая невесомую ласку морских томлений. Волны служили ступенями, пенные гребни - поручнями. Замок располагался на острове, окруженный гаванью с бесчисленными кораблями. Вся картина побережья была соткана из лиловых и розовых оттенков, переливающихся сопротивляющимся раздражением жемчуга. Скалы формировали трепетные коридоры, влекущие во владения грез.