Лиля бесстрашно нырнула в арку, глубоко под темную воду и оказалась в пограничной зоне, выносящей ее всей силой потока к неведомым мирам. Сомнения полностью растворились в безмятежности рассветного покоя. Радостное благоухание наполнило воздух. Глухая неприступность скал сменилась свежестью бескрайнего поля. Дымка рассеялась, воздух был чист и прозрачен, подобно дыханию младенца. Стихи заполняли утренний луг, покоряли роскошью строк. Слова в виде дождя оседали на тишине трав и распускались в прохладе теней, скользящих рядом с деревьями. Строки, попавшие во власть призрачных силуэтов, тут же испарялись, словно поглощались с приглушенным любопытством. Журчание источников сливалось с пением птиц. Цвета заострились, поражали силой своего могущества. Все злое, гнетущее, то, что пугало прежде, за пределами розовых скал, вспыхнуло и сгорело, оставило лишь горсть пепла, поглощенную многоцветным солнцем. Цвета были настолько яркие и гармоничные, что превращались из зрительного впечатления в звуковое, пленяя радостью мелодии. Все смешалось и перевернулось на радость населению неизвестной обители. Понятий больших расстояний, различий звука и зрительного образа уже попросту не существовало. Позже небо взорвалось шелестом крыльев, и огромные птицы в сияющем оперении пролетали прямо над головой. Создания небесной красоты улыбались из-за цветов и деревьев, указывая путь для заблудшего странника, вернувшегося к своим собственным истокам. Лиля ступала по обильной росе, прислушиваясь к крикам певчих птиц, следуя живым указателям знаков за каждым поворотом.
После зелень полей резко сменилась каменистой тропой. Дорога вела обратно через розовый коридор скал. Крылатый ветер вырвался из плена ущелья и обнажил древний город, античный храм на вершине горы и близкую башню, вонзающуюся в небо с головокружительной смелостью. Лиля повернула налево и подошла к выступам древних камней, взметавшихся в непостижимую вышину. Возле вертикального величия находилась табличка, написанная на доисторическом языке. К своему глубокому удивлению, девушка без проблем прочитала ее, словно язык был ее собственным. Она гласила «Элизиум». Нечто давно знакомое, отозвавшееся в самом сердце, сразу привело ее внутрь башни.
Башенный остов извивался винтом, вгрызался в небесные сферы, соприкасаясь с горними высями. Лиля подняла голову вверх, но не увидела неба, так как высота башни выходила за пределы обозримого понимания. Тоска впечатывалась в сердце, но сила воли неуклонно влекла вверх, к предначертанию провидения. Внутренние стены были покрыты сценами из доисторических сражений. Каменное безразличие безмолвно взирало на подвиги неведомых предков. Внезапно строение стало живым, как мост в предыдущем сне. Оно заходило ходуном, превращаясь в глубокий тоннель, влекущий в мрачный вертеп. Кинжалы бряцали о древние стены, сырой камень стонал многотысячными ртами погибших воинов и святых.
Лиля поднималась все выше, к провалу в звездном небе. Шлемы вокруг отражали сияние небесных светил с суровым величием, кольчуга скрежетала, ощупывая черные ступени. Лиля карабкалась в полной темноте, окруженная многовековой болью, демоническим отчаянием. Она решила меньше обращать внимания на отвлекающие маневры рыцарей на громогласных стенах. Любой неосторожный шаг грозил падением в бездну. Обливаясь холодным потом, дрожа всем телом, она неизменно стремилась ввысь, отрицая запреты. Рядом идущие тени падали в муках, осыпались на дно ямы, пожиравшей многовековые устремления. Тщеславие не выживало в винтообразном колодце, оно отбрасывалось с брезгливой яростью. На стенах оставались только самые светлые души, поддерживающие смелое начинание. Они выставляли руки помощи как консольные ступени, по которым Лиля все дальше и дальше устремлялась в божественную высоту. Благословения летели ей вслед, молитвы звенели в сакральном величии. Шепоты переплавлялись в крики, а затем в космический хорал, звенящий во всепоглощающем храме вертикального совершенства. Звук вобрал в себя сияние звезд и обрел материальную силу, вылившись в лестницу в небо. Лиля ступала по вновь созданным выступам, а железное эхо подземных рыданий колебало многовековые устои. Земля, сжатая кольцом, кричала в узкое жерло, обрекала воинов на гулкий лабиринт оглушения. Башня объединяла собой всей души страдальцев, отринувших страх. Она горела, поднималась и устремлялась ввысь, грозя вездесущим падением.
Лиля преодолела катастрофу и, сидя на прохладной звезде, заглядывала в черный глаз башни. Призрачные тени мелькали глубоко внутри, отголоски песен отдалялись в царство подземной скорби. Ночная странница, оседлав светило, поднималась все выше в галопе неистовой дерзости. Башня пробила шпилем небесный свод, но звезда находилась еще дальше, за пределами досягаемости. Она освещала дремлющий залив трепетом предсмертной дрожи. Грусть обрекла ночь на выгорание, тьма расступилась перед началом нового дня. Слезы звезды стекали по рукам Лили, превращаясь в капли дождя на стекле.