И Алеся с диким вызовом в глазах испепелила уверенность Лили. Что-то черное, страшное осело на дне ее пророчества. Сердце Лили сжималось от причиненной обиды. Зарождающаяся любовь была разбита вдребезги, чуда вновь не произошло. Снег покрывал мечты губительной пеленой, хоронил химеры желаний. Дальше реальность превратилась в одну сплошную ноющую рану. Душевная усталость не давала Лиле насладиться праздником. Разочарование прерывалось совместными танцами, шуточной церемонией бракосочетания. Лиля прорывалась сквозь жаркое сплетение рук, вышитый крик народных костюмов, чад свечей. Какой-то парень нашел ее привлекательной и в грубой форме тащил к языческому алтарю, сжимая талию и плечи огромными руками. Светлые покрывала и рушники мелькали в испуганных глазах, влекли к белизне спасительного снега. Иногда появлялось улыбающееся лицо Сергея и вновь пропадало в дьявольском хороводе. Она видела его скорее как глумящуюся маску, вспыхивающую в ритуальном костре сгоревших обещаний.
После Лиля помнила бессонную ночь в чужой квартире, молчаливую поездку назад в Минск. Сергей постоянно прятал глаза, рассказывал о незначительных вещах, таил непреднамеренную вину. Он не совершил серьезный проступок, но все же ощущал раскаяние. Словно взрослый человек обманул доверие ребенка. Гармония, достигнутая в поле накануне мероприятия, бесследно растворилась с приходом утра. Осознанное сновидение вновь истаяло в свете нового дня. Они стали чужими друг другу, так и не успев открыться. Души были связаны, реакция произошла, но внешняя сила вынесла их на разные берега жизни. Лиля попросила остановить машину возле ближайшей станции метро. Глядя на Сергея в последний раз с прощальной лаской, она неожиданно просияла словами после долгой паузы:
- Счастья тебе, Сережа. Пиши мне, всегда буду рада. Пиши, когда тебе будет грустно. Пиши, когда захочешь поделиться радостью. Теперь, как я понимаю, мы, вряд ли увидимся. Помнишь, я сказала, что буду молиться за тебя. Небо услышало мои молитвы, ты вновь обрел близкого человека. Значит, все хорошо. Значит, так надо.
- Спасибо тебе за все. Ты - лучшее, что со мной случалось в жизни. Я говорю это, не кривя душой, от всего сердца. И прости меня, пожалуйста, прости. Наверное, я просто не достоин тебя. Мой путь предопределен. Поверь, я уже даже не люблю ее, но привязан к ней невидимой нитью. Только я могу ее спасти. Она погибнет без меня. Мы встретились с тобой слишком поздно. Время обмануло нас, поглумилось над нашими чувствами. Но ты знаешь, пока выбор не сделан, человек всегда в силах изменить предначертание.
- Поздно. Слишком поздно. Не отрекайся от своего пути.
Лиля медленно удалялась в глухое подземелье перехода, растворялась в безразличной толпе. Пурга заносила следы на ступенях. Почему-то хотелось кричать, сжать в ладонях ускользающую безмятежность снега. Сергей снова был одинок.
XIX
Полет служил утешением. Лиля летала во сне, и отныне ее глаза были постоянно прикованы к небу. Печаль из-за любимого человека сменилась тоской по ощущению свободы. Она падала вверх, раздирала крыльями звездную высь. Астральные приключения выносили в самые недоступные места. Лиля пробивала грудью ветер на крыше стремительного поезда, парила над гладью бескрайнего океана. Древние города обнажались сквозь неприступные скалы, слагали вербальные легенды о веках, исчезнувших в вечности. Небеса зажигались пурпуром, переливались печалью облаков. Цветущие сады облетали, лепестки превращались в многоцветных бабочек, подмигивающих с озорством ребенка.
Лиля полюбила ночной мир. Она избегала в нем действительности, которая неизменно ранила чувства. Новый день вызывал лишь сожаления по утрате и приносил случайные письма друга. Сергей по-прежнему восхищался ее прекрасными глазами, силой духа, чистой совестью. Но ей не было никакого дела до собственных совершенств, если они остались за бортом его выбора. Она воспринимала свои лучшие качества как препятствие для реальной любви, ценя лишь обретенную свободу по ночам. Девушка стала замечать, что в ней стала периодически проявляться какая-то внутренняя обида, раскол смирения. Она внимательно приглядывалась к этому новому для себя чувству и открыла то, что материальный мир был к ней неизменно несправедлив. Отдавая все самое лучшее и прощая грехи, она обретала лишь предательство близких. Люди редко ценили свет, они выбирали привычное удобство, потакали собственным желаниям.