VIII
Дни бежали звонко и радостно, наполненные трепетом новых открытий. Нет профессии важнее, чем первый школьный учитель. Нет никого, кто с ним может сравниться. Может быть только врач, который спасает людей. Первый же учитель их создает. Лиле очень повезло, что она столкнулась с яркой, замечательной и глубокой личностью. Это определило всю ее последующую жизнь.
Мария Ивановна не была человеком в обычном понимании. Она была вирусом, заразившим детей интересом, пытливостью ума и гуманизмом. Дети не шли в школу как на казнь. Они бежали туда с живым восторгом, радостно приветствуя каждый новый день. Творчество, полет фантазии и безусловная свобода царили в классе. Но это не нарушало дисциплину, а способствовало развитию личностей. Дети бродили по неведомым, волшебным дорогам. Они заходили в те места, в которые обычный человек не способен отыскать вход. Перед ними ставились вопросы, которые изначально не имели ответов. Они искали выход в неразрешимых лабиринтах. И они нашли его в началах философии и религии, поселившихся в их пытливых умах.
Мария Ивановна видела в каждом ребенке инопланетянина или будущую звезду. Она относилась с уважением к каждому нестандартному слову или непривычному жесту. Она наполняла сосуды восприятия чуткостью и любознательностью. Именно благодаря ей дети научились искренне любить своих родителей и уважать Родину. Уважать не как официальный призыв, героизм по команде или борьбу с инакомыслием. Они преисполнились настоящей любви к своей земле, и это чувство привело в действие основы чести и благородства в их маленьких сердцах.
Учительница учила их раскодировать тонкий смысл символов через чтение, пленительный мир звуков через музыку. Она обучала детей не только словам, но и мелодиям. Мария Ивановна понимала, что, когда ребенок внимательно слушает музыку, он привыкает обращать внимание на мелкие детали, отличать звуки и длительности между собой. И именно в это время формируется тонкая обработка его нейронной сети. Дети проходили ювелирную огранку в ее умелых руках, они превращались в драгоценные камни в их сияющей самобытности.
Лиля училась письму, приноравливаясь к мелким филигранным движениям ручки, лепила сложные скульптуры, вырезала ножницами ажурные детали, перебирала разноцветный бисер, рисовала, клеила и составляла огромные картины из мелких фрагментов, формируя мелкую моторику. Мария Ивановна прекрасно знала, что именно эти маленькие и незначительные действия влияют у маленьких детей на последующие речевые функции. Никто не сдерживал Лилю в творчестве. Чем больше разнился рисунок от первоначального образца, тем счастливее становилась учительница.
Система преподавания в корне отличалась от шаблонных пыток детского сада. И душа Лили расцвела. Мария Ивановна растворила застенчивость каждого малыша теплом своего уважения и объединила весь класс между собой, связав детей общими увлечениями, оригинальными мыслями и уважением к чужой индивидуальности. Дети учились не осуждать, а принимать непохожесть ближнего и черпать в этом вдохновение. И это сблизило их маленькие и доверчивые сердца. Они стали друзьями.
Год прошел незаметно и плодотворно. Приближалось время поздней весны. Трава была еще влажной и сочной, впитав в себя всю влагу земли, бродившей соками жизни. Сирень пела сладкую песню медового торжества, объединив солнце и радугу в своих тяжелых кистях. Черемуха душила своей тяжелой истомой. Мошки суетливо ткали песнь восторга и призыва к радости. Приближалось время летних каникул. И родители Лили решили отправить детей на этот раз не в деревню, а на дачу, которая находилась неподалеку от города. Там в летнее время на постоянной основе жили родители Алексея Леонидовича.
Место, где находилась дача, согревало и успокаивало. Было нечто буржуазное в кисее тенистого покоя, накинутой на двухэтажный деревянный дом. Словно советское время не коснулось певучего треска ступеней крыльца под ногами, сырости воздуха у подножия деревьев, забытой книги на скамье под вьющимся виноградом.
Березы шелестели строгим нравом своих глянцевых листьев, мягкий свет струился сквозь нежность разнотравья, и жужжание шмеля окружало каждый цветок сонной одурью пробуждающегося лета. Дни наливались, обретали силу, благоухали и утопали в роскоши свежих сил, нерастраченного пыла желаний.
Брат Лили научил ее кататься на велосипеде. По приезду на дачу она первым делом нашла в старом, покосившемся сарае свое средство внутренней свободы и, оседлав потрескавшееся седло, с ржавым скрипом скользнула в синеву сумерек. Шины с вкрадчивым шелестом ощущали все мягкие округлости земли, дробным хрустом катились по гравию; ржавая цепь вторила хору шепотов, периодически обрываясь от быстрого восторга движения.