XX
Море поглотило сомнения. Расправив крылья, Лиля летела над гладью воды к угасающему светилу. Туман опадал на широкие волны, струился по разгоряченному лицу. Седое величие покрывало синюю стихию. Где то вдали взлетала песня, сливаясь с границей между водой и небом. Потом закат взорвал напряженный лик горизонта. Багрянец разлился по рукам с кровавым визгом. Внизу уже расстилалась неведомая земля. Мурашки побежали по коже, дыхание сжалось. Внезапно волны вспенились и исторгли из себя белую сферу, отразившую в себе неистовство улетающей птицы. Прощальный крик слышался в небе, отрекаясь от собственного порождения. Яйцо лежало на поверхности моря, отражало разливающийся пурпур. Замыкая в себе время и пространство, оно представляло из себя целостное совершенство, нетронутый абсолют.
Лиля подлетела ближе и усилием мысли прикоснулась к матовой поверхности инопланетного плода. Море вздрогнуло, забурлило. Трещина расколола надвое исходную цельность материи. И то, что хлынуло из гигантского яйца, ослепило непривычного наблюдателя. Это был не сам свет, а его высший смысл, сокрушительная воля. Огонь изрыгался из чрева скорлупы, палил с беспощадной страстью. Море расступилось, покорно опустив толщу воды на самое дно. Оно склонилось в молчаливом поклоне перед неизвестным божеством. Морская стихия умирала, как человек. То устало затихала, то нервно вздрагивала, вытягивая лес бледных рук вокруг пламенеющего чудовища. Кольца огня сплетались, образовывали давно знакомые образы. Лиля вдруг вспомнила все, вернулась к истоку собственного возникновения. Пелена ослепления спала с глаз.
- Аполлон! Это же ты! Я знаю тебя! Как я могла забыть!
Весь жар ада вспыхнул навстречу наглой смертной. Клочья дыма охватывали смертельным дыханием. Древний Бог предстал в образе дикого губителя душ. Он не говорил ни слова, но зверь огненный взирал на Лилю прямо из морского дна, оскалившись из бездны. Охваченный неистовым светом, лев разверзал пасть и алчно рычал, устрашая своим присутствием. Зрачки были равнодушно сжаты, безмерное презрение расстилалось под жестокими лапами. Он не явился с дружбой, а сразу подчинял своей силе, заставляя бросать к своим ногам самые мятежные сердца. Зверь ненавидел Лилю уже за то, что она существовала и посмела нарушить его покой. То, что она сразу узнала его и не склонилась, и вовсе привело чудовище в неистовство. Оно било хвостом, высекая искры над морем, пламенело враждебностью. Лиля поняла, что находится на границе, которая отделяет ее от божественного спасения. Она упала на колени, но не перед грозным чудовищем, а перед Богом, спасителем всего сущего. Отчаянная молитва охватила вечернее небо. Девушка призывала спасти свою душу, позволить выйти из грота искушения. Она простила всех людей, оскорбивших ее, точнее поняла, что сама нуждается в прощении. Никто не был виноват в ее глазах, потому что собственный разум являлся источником вины, причиной первородного греха. Чудовище взревело исступлением, упуская из когтей бесценную добычу. Но огонь уже рассыпался тусклыми искрами, которые плавно угасали на дне. Лиля очнулась и была прощена.
- Ты знаешь, Сергей, сегодня ночью я с трудом избежала гибели собственной души. И только Всевышний спас меня в своей неизменной благодати. Что было бы со мной, если бы не его незримая защита? Только благодаря Богу я еще жива в духовном смысле. Я прекращаю все попытки связаться с астральным планом. Теперь я уверена до конца, что это первородный грех. И познавшему глубины ада не будет прощения.
- Опять стенания малыша, случайно обжегшего пальцы целебной крапивой. Ты пойми, что всего-навсего впервые столкнулась с сакральным. Посмотрела ему прямо в глаза, без внешней поддержки. Ты привыкла к простому священному, только и всего. Если бы лев сидел в клетке, а прутья защищали тебя, то ты бы просто с любопытством наблюдала за ним, делая важные выводы. Он бы был иконой в окладе, парализованной человеческим обычаем. А когда божественная энергия вышла на прямой контакт с тобой - сразу отбой, сразу обходные маневры. Сакральное никогда не бывает удобным. Клетки для сакрального не существует, его не обуздать. Оно смотрит прямо в душу, призывая к бою. Традиции всегда ломаются внутри тебя, раня острыми краями. Каждый новый опыт заставляет истекать кровью, жертвенной кровью. Ты же хочешь не опалить крылышки при столкновении с геенной огненной. Наивность высшей пробы! Подумать только! Сам Аполлон тебе открылся в первородном могуществе! Светоносный ангел, испускающий сияние, влекущий к сопротивлению! Надо было не молиться своему деспоту Яхве, которого хитрые евреи наделили монополией власти, а присягнуть на верность князю знания и свободы. Лиля, опять ловушка, опять капкан! И все из-за твоего трусливого побега! Ты пойми, что теневая власть мира назвала темным началом то, что на самом деле является мерилом света. А сама в это время пользуется благами лучезарной мудрости. Нет в мире черного и белого, есть только всеобъемлющее, запретное сокровище хаоса, способное порождать вселенные. Ты же сама успокаивала меня сказками про Гиперборею. И первое, на что следует обратить внимание при ознакомлении с древними мифами, это прочная связь артемидо-аполлоновских мифов с севером, с гиперборейцами. Сама генетическая память свела тебя с сакральным началом славян, а ты его бездумно отвергла. Я не могу тебя понять, что ты ищешь в конце-концов? К чему стремишься? Прямо перед тобой само воплощение неба, главной звезды, урожая, ритуальных костров в день летнего солнцестояния. Наш белорусский праздник Купалье неразрывно связан с Аполлоном, который всегда резвится в улыбке утреннего Солнца. Архетип земли и плодородия спустился к твоему духу в сакральной милости. А что ты? Лишь бьешься в конвульсиях подчинения ветхим богам. Аполлон каждый год отправляется на север в колеснице, запряженной лебедями. Он приносит славянским землям дар своего пробуждения от многовекового гнета. Но готовы ли они принять столь щедрый дар? Взгляни на себя! Увидела плавучий остров, порождающий свет спасения, и сразу спряталась. Дитя, ты совсем еще дитя! Все измерения искусства разверзлись перед тобой: от пророчеств до музыки высших сфер. А ты отвергла символ красоты, мудрости и силы! Продолжай служить своему Зевсу, подмявшему под себя весь Олимп ретроградной задницей ловеласа. Прометей, спустившийся к людям, Люцифер, воссиявший гуманным началом, уже никогда не вернется к твоему сердцу предателя. Потому что он гордый, чуждый твоему стадному смирению.