Воздух пронзила первая нота знакомой мелодии. Уличные музыканты исполняли «Shine on you crazy diamond». Звук пальца, проведенного по краю винного бокала, тихо прозвенел в позолоте вечера. Убедительная смесь ледяной сдержанности, сырых эмоций и давно забытого знания вплелась в канву мироздания. Магическая, полная чарующей силы музыка летела и погружала в транс, сливалась с древним каменным изваянием. Колыбельная успокоила дракона, рассыпала звездные светила к его когтям. Зверь тихо спал, сливаясь с ритмом одинокой гитары. Безумный бриллиант первой звезды угас в его чреве, и ночь вступила в свои законные права.
Фонтаны освежали город, рвались в людскую толпу с жадностью, во всю мощь своих старинных глоток. Разбрызгиваясь нетерпением, изнывая прохладой, они ныряли в свет фонарей. Древние изваяния зданий с наглой непосредственностью обнажали неприкрытую кладку, плескались в темной воде. Разнузданная похоть, оголенные провода желаний сжимали воздух вокруг сладостной истомой. Архаичные силы проснулись и пробудили примитивные восторги.
Новый день поднялся в искалеченной неге. Лиля ступала по морщинам ступеней, ощущала стопами всю небрежность замысла, поглумившегося над вечностью. Она стояла перед вогнутым падением Форума, разверзшим перед туристами выродившееся нутро. Кишки каменных обломков были вывернуты наружу и с неприглядным бесстыдством кричали о поруганной чести. Истлевшие остатки царственных веков взирали в немой тоске. Солнце выжигало остатки тщеславных надежд. Лиля испытала потрясение. Вовсе не от красоты поверженной цивилизации, припавшей к ее ногам с просьбой о помощи. Она вспомнила все. Именно этот город, сильный, полный славы и достоинства, она видела в осознанном сновидении. Она могла познать апогей царственной мощи, а сейчас наблюдала лишь руины воинственных притязаний. Время стирало историю. Дерзкие порывы воинов, алчные терзания плоти, свирепую хватку тиранов. Лиля осознала всю бессмысленность беспощадной гордыни. Падение Римской империи отразилось в этом контрасте между ее внутренним воспоминанием и медленно угасающей реальностью. В этот момент просветления девушка осознала бессмертие человеческого духа. Римский Форум служил символом перерождения человеческой души, навязчивым воспоминанием из прошлого. Лиля увидела грехи своей бывшей жизни, они наглядно воплотились в образе оскверненной гордыни. Она благодарно приняла новый шанс, измененные условия игры. Земля была местом бесконечного перерождения душ, школой для усвоения важных знаний. Теперь она знала это безусловно. Вечность раскрыла объятия. Вины не существовало в мире, так же, как никогда не существовало обид и поражений. Были лишь души с низким уровнем развития и хранители, выводящие их на правильный путь. Материальный разум уступил место благодарному сердцу. Трамплин для духовного роста открылся перед глазами. Лиля радостно вступила на него, вонзилась в небо с трепетом птицы и, откинув все былые сомнения, вновь возродилась из пепла.
XXIV
Венеция встретила хаосом туристического безумия. Пышный сон изогнутых очертаний резал крик уличных торговцев, жаркий натиск тел. Изящество мостов было запружено разноцветным месивом приезжих. Масса людей бороздила криками каналы, стучала чемоданами по мостовой. Колеса трещали под палящим солнцем, оглушали суетой желаний. Кто-то напирал на плечи, всматриваясь в дуло фотоаппарата, стрелял в спину отчаянным напором. Вапоретто рассекали гладь заливов, вынося на осколки материка яростную саранчу, крушившую все на своем пути. Дух лихого торгашества глумился над древними палаццо, осквернял мраморные сновидения старины. Плотные гондольеры распихивали зазевавшихся прохожих и молодцеватой походкой устремлялись к месту прибыльной силы, к катафалкам гондол, скрипящих на волнах. Туристов развозили с яростной хваткой дельцов, и коммерческие предложения по извозу доморощенных романтиков приносили такие же барыши, как ритуальный бизнес. Черная венецианская мафия бралась за дело с размахом. Ничто не изменилось с незапамятных времен. Проходили века, а меркантильная основа коренных венецианцев по-прежнему процветала под голубым небом Италии. Золотые отражения дворцов разрушались пальцами восторженного туриста, свесившего с гондолы жадные руки. Кто-то призывно кричал о фотографиях в самом выгодном ракурсе, кто-то оглушал воздух треском сувенирных брелоков. Шум, гам, суета разливались по каменным стенам, барахтались в прозрачной воде. Крики торговцев плескались в каналах, как обнаженные младенцы, с чувственным визгом обладания. Мир потребления раскрылся перед глазами Лили во всей полноте. Средневековый звон колоколов даже не был слышен в кипящем котле. Синяя бездна моря с укором вглядывалась в вакханалию рыночного размаха. Много веков назад глубины исторгли из себя могущественное достоинство города, но мать была забыта во имя случайного кадра на потребу публики. Громады кораблей возникали на горизонте, закрывая собой величие жемчужных облаков. Старинные балясины мостов принимали на себя потные тела туристов, корчась в зыбком мареве полудня. Пышные забавы истлели под жарким солнцем, песня забылась в мозгах гондольера, подсчитывающего ежедневный доход. Брызги из-под весла окатывали туристов с призывным задором, призывая обнажить кошелек на потребу умельца. Ничто не происходило без меркантильной причины. Все преследовали цель, гонимые палящим зноем тщеславия. Руки с телефонами судорожно протискивались сквозь толпу, выхватывая фальшивые улыбки в случайном кадре. Красные от напряжения лица превращали падшую славу в продажный восторг. Тихая печаль истощила историю, выжала лимон утонченной красоты. Сок вылился в бесплодные каналы и бродил, всхрапывая грохотом запруженных улиц и площадей.