- Ответь мне, сексуальная самка, а потом стань моей добычей, безмолвным трофеем. Отдайся, смирись, покорись. А теперь серьезно. Забудь о моих прежних словах. Круто выглядеть тупым придурком в сети, злоупотребляя жалкими смайликами неудачника. Ты права, когда говоришь, что слова в интернете мало отражают истинное настроение собеседника. Тем не менее, они являются главным ключом к большей части наших отношений с миром. И с самими собой тоже. Скудный словарный запас в вынужденной форме всегда ограничивает людей, но я до конца не уверен, поскольку ограниченные люди на протяжении веков постоянно возрождали свои языки из пепла. У некоторых племен даже нет слова «свобода». Не потому, что они его не знают, а потому, что они только и знают это состояние в первозданной прелести. Мне кажется, что ты много страдала в жизни, но никогда не признаешься в этом. Именно безграничная мука порождает просветление. С той смелостью и постоянством, с которым ты постоянно отвечаешь мне, я могу видеть, что ты в своем прошлом не искала легкой жизни, а жаждала настоящего, ответственного бытия, полного вызова и прямоты. Ты не прикрываешься забралом ненависти, а всегда в поисках смирения и всепрощения. Я никогда не встречал людей, подобных тебе. А я видел очень многих людей, можешь мне поверить. Все они были безвольными игрушками, предсказуемыми и жалкими. Я мял их как вялый пластилин, кромсал своими играми. Твой же дух всегда побеждал, отвечал шуткой на причиненную обиду, добротой на агрессию. Некая нерушимая чистота сияет вокруг тебя, твой светлый воздух резвится с радостью, ограждает тебя от любых нападок. Ты неуязвима. Я впервые встречаю подобное, и это угнетает меня, коробит. Я не могу ничего сделать со своей завистью и бессилием. Я могу только рассказать о своей жизни.
Сейчас почти три часа ночи, я не могу уснуть, потому что жарко, а на улице очень шумно, чтобы открывать окна. Кроме того, я слишком устал, чтобы отвечать всем своим разумом. Ум постоянно лжет и изворачивается, даже если я буду стараться говорить начистоту. Поэтому я почти в точности расскажу тебе то, что происходило в моей жизни до этого момента. Правда никогда не размышляет, она просто существует.
Так Лиля узнала историю жизни Дэймона Уэбба.
III
Дэймон родился в Лондоне. Его родители проживали в Хакни. Район прославился в момент возникновения промышленной революции. Здесь был получен первый пластик. Повсюду царили химические испарения, отравляющие вещества, ядовитые отходы. Воздух словно был сжат рукой воинствующего прогресса, отвергал любое человеческое участие. Новые промышленные объекты возникали как грибы, их хозяева гнались за выгодой, не особенно беспокоясь о создании нормальных условий для труда работников. Человек был лишь ресурсом, средством для накопления капитала. Спустя время промышленная зона Хакни пришла в упадок. В момент знакомства двух молодых людей район выглядел не менее мрачно, чем в стародавние времена. Выщербленные кирпичные стены, паутина безликих граффити, глухая безнадежность заборов - все это словно дополняло криминальную атмосферу распущенности, служило объективной декорацией реальности. Здесь жили по соседству люди разных национальностей, вероисповеданий и традиций, являя собой взрывоопасную смесь интересов и наклонностей. Серость окружающего мира словно отразилась на изможденных, одутловатых лицах местных жителей. Им словно не хватало кислорода для нормального функционирования легких, вдохновения для творческих исканий. Они застыли в бесконечных попойках, развратных шашнях. Тупое бесчувствие стало нормой, верность находилась за пределами животного осмысления. Смрад многовековой безнадежности овладел сердцем Хакни, уничтожил светлые искания духа.
Мать Дэймона, Розмари, выгодно выделялась в толпе невзрачных женщин в безвкусных одеждах. В ее среде было чрезвычайно мало грациозных и женственных представительниц слабого пола. Проблема крылась даже не общем равнодушии к собственному внешнему виду, а в вульгарной, предельно отталкивающей манере держать себя. Сутулые, прибитые безвольной жизнью, с шаркающей походкой преждевременных старух, с резкими, грубыми мужскими движениями - женщины Хакни отпугивали от себя потенциальных ухажеров. Улыбку заменял оскал, хохот был разнузданный, вырывающийся наружу с лошадиной силой. Глаза при этом не смеялись, пронзали сердце холодной сталью недоверия. Это были не девушки, а сущности из мира на грани сна и бодрствования.