Розмари полностью оправдывала свое имя. Она была подобна нежному цветку, пробившемуся на городской свалке сквозь нагромождения мусора, грязи, скверны. Юное создание озарило мрачный район вопреки всем внешним обстоятельствам. Девушка была хороша от природы, влекла к себе естественной красотой, неброской и нежной. Легкий румянец мягко освещал ее лицо, глаза выражали искреннее чувство, а не были затянуты безразличной поволокой, как у большинства ее подруг. Чистота кожи, тихая женственность, изысканность - все это выделяло девушку из грубого табуна Хакни.
Стивен влюбился в нее сразу, приметив небесное существо в суете воскресного рынка. Рабочий день подходил к концу. Жители района растаскивали покупки по всем направлениями города: саженцы цитрусовых деревьев, пряные травы, свежие овощи. Толчея постепенно убывала, торговые ряды пустели. Прощальные призывы красноречивых продавцов тускнели и затихали. Розмари в легком летнем платье невесомо влетела в переулок. Стивен, мечтавший вырваться из нищего района всю свою сознательную жизнь, в душе лелеял надежду стать учителем. Доходы семьи не позволяли вырваться из плена каждодневной рутины. Вместо мечты своей жизни романтичный парень обрел лишь скромное право работать сантехником. Он никому не рассказывал, но втайне уповал на благоприятный поворот судьбы, собственную волю. Стивен стремился к чистой стороне жизни, поэтической красоте мира. Но жизнь вбивала его в землю непосильным трудом, грубой действительностью. Когда он заметил Розмари на улице, словно отблеск его подспудной мечты отразился в реальной жизни. Она была настолько прекрасна и пленительна, Стивен так боялся потерять ее навсегда, что, нарушив свое привычное немое бездействие, устремился навстречу к незнакомой девушке. Традиции не позволяли нарушать личное пространство, но Стивен не могу упустить ее. Он понял, что в случае сдержанного порыва рискует сделать всю свою оставшуюся жизнь пустой и унылой. Парень робел, смущался, заикался, переминался с ноги на ногу. Он долго не мог выразить свое желание, но Розмари, спокойно вглядываясь в его красное лицо, терпеливо ждала. Наконец Стивен поборол смущение и выпалил в воздух:
- Добрый день. Прошу прощения за грубое вмешательство в Вашу личную жизнь. Я знаю, я веду себя как полный идиот. Но Вы настолько прекрасны, что я обречен что-нибудь сделать, сказать, действовать. В противном случае я буду ненавидеть себя всю сознательную жизнь. Дайте мне шанс, один-единственный шанс. Приходите сегодня вечером в паб «Prospect of Whitby». Парни говорили, там очень приятно. Если вдруг решитесь - я буду ждать Вас. Я буду безгранично счастлив, если вы надумаете и примете мое приглашение.
И Стивен удрал, со стесненным дыханием, пылающими щеками, удивляясь своей спонтанной наглости. Он презирал себя за сбивчивое предложение, врожденную неуклюжесть манер. Девушка была настолько спокойна и гармонична, что сам он выглядел нелепым подростком. Парень не надеялся на свидание, он просто пришел рано в паб, когда заведение еще не заполнилось посетителями, и терпеливо ждал. Сумерки сгущались над Лондоном. Голубые глаза неба с прощальным любопытством вглядывались в лица прохожих. Огни машин отражались в рельефных стеклах заведений. Красные и зеленые всполохи прокрадывались в мутное равнодушие витрин, скользили по влажной мостовой, распаренной после дождя.
Паб «Prospect of Whitby», возвышающийся посреди постоянно меняющегося лондонского ландшафта, был свидетелем многовековых перемен и таинственных событий. Заведение было основано в 1520 году и носило гордое название «Таверна дьявола». Зловещее прошлое паба включало в себя контрабандистов и моряков. Эркерные окна, вжимаясь в прохладу вечера, рвались к посетителям, белея в пригласительном воззвании. Теплый свет струился сквозь томные стекла, завлекал в тепло спасительного крова. Бар с оловянной крышкой, полы из плитняка, деревянная конструкция в обнаженной прямоте окружали волнение Стивена. Он трепетал от одной мысли о возможной встрече. Выпив пинту эля для храбрости, он ерзал на скамейке, сжимаясь от волнения. Всматриваясь в остатки корабельной мачты за стеклом, он думал о своей собственной несчастной судьбе, обреченной на выгорание. Стивен вдруг решил, что петля, висящая в воздухе - это символ его жизни, роковой и кричащий. Он не верил в себя, не надеялся на чудо. Минуты ожидания превращались в часы томления и безнадежности.