Чудо всегда обитает на границе с отчаянием. Оно дается в руки лишь полностью разочарованным и отчаявшимся мечтать. Розмари пришла довольно поздно, когда над Темзой уже спустился сумрак. Влетела в темную мрачность стен весенним ветром, прозрачным облаком. Тонкая, почти невесомая, в голубом мини-платье, словно являющемся продолжением вечернего неба. Каштановая нежность волос, тихая улыбка, ясный взгляд - все это плеснуло в глаза изумленному Стивену, очаровало ускользающей прелестью. Розмари долго решалась и сомневалась. Стивен понравился ей. Девушка всегда имела успех. Она была хороша собой и знала это. Парни на районе обычно дерзко хватали ее за талию, хлопали по привлекательным достоинствам с возбужденным умилением. Но Стивен был иной. Было нечто галантное в его подходе, резко выделявшееся в грубой атмосфере Хакни. Розмари кинулась в омут чувств, отреклась от привычной осторожности, впитанной с молоком матери.
Парень вскочил, засуетился, вывел ее на террасу, освеженную после дождя. Он боялся, что плотный клубок бродящих тел нарушит магию уединения. Они сели за столик, тускло освещенный красным фонарем. Многовековое дерево склонилось над парой в раскидистом величии. За арками стеклянного ограждения струилась ночная жизнь, погружая свои секреты в мутную Темзу. Розмари нежно улыбалась, щеки ее раскраснелись от выпитого спиртного. Первые глотки смягчали стеснение, покрывали неуверенность бархатной лаской. Они быстро перешли на «ты», объединенные чувством взаимного притяжения. Разгоряченный Стивен вдруг словно проснулся и впервые жизни заговорил, распахивая перед немногословной спутницей портал в таинственный край:
- Известно ли тебе, что это за дерево? Это не простое дерево, а таинственный призрак, мистический дух. Ива считалась талисманом и постоянно присутствовала в священных ритуалах и церемониях. Для кельтских народов эти деревья были символом цикла жизни и смерти. C ивой связывают понятия цикличности, ритма, а также приливов и отливов. Она соединена с Луной, всеми обрядами, посвященными земле и воде. Энергетику раскидистой красавицы нельзя назвать доброй, ей безразличны проблемы добра и зла смертных. Ива необычайно чувствительна. Я уверен, она может просто не захотеть общаться с нами, погрязнув во вселенской скорби. Лунная магия, женская и чарующая - основа ее сердца. Волшебники мешали свои зловещие зелья в котлах именно ивовыми прутьями. Спорим, я тоже сейчас сотворю чудо.
Стивен сорвал трепещущую на ветру ветку и стал мешать пиво в бокале любимой девушки. Розмари с восторгом юности вглядывалась, как мелкие пузырьки обнимают грустные листья. Водоворот нежного золота, пронзенный красным фонарем, увлекал в неведомое будущее, в соблазн чувств.
- Смотри, я сейчас наколдую нам с тобой истинное счастье. Мы всегда будем вместе, как только затихнет буря в священном источнике. Шторм унесет с собой все проблемы и сомнения. Просто доверься магическому дереву.
Пиво кружилось, пенилось, играло переливами ночного города. Они тоже закружились в потоке чувств, силе желаний. Влечение заменило любовь, возникла новая семья. Семья, породившая Дэймона Уэбба.
IV
После того, как молодые влюбленные вошли в узкую улицу справа от паба, разгоряченные, смеющиеся и полные надежд, круглое окно заведения печально смотрело им вслед, вынашивая коварные планы. Они еще не знали, что спустя всего пять лет совместной жизни, предельно охладеют друг к другу. Молодожены не имели ничего общего, кроме плотского притяжения, истощившегося спустя очень короткий срок. Молчаливая домохозяйка Розмари, без амбиций, без стремления к образованию, без интересов быстро наскучила Стивену. Пока он тешил себя мечтами и исканиями, хоть и не имел достаточной воли для их воплощения, Розмари тихо убирала крошечную квартиру, готовила семейные обеды, меняла пеленки орущим младенцам. Родившиеся один за другим сыновья не объединили семейную пару, а только повергли в пучину взаимного неприятия. Чувство обмануло их, выбросило словно рыб на берег жизни, украло привычную способность дышать. Розмари и Стивен обманулись в ожиданиях, но продолжали жить вместе, не имея достаточных сил для окончательного разрыва. Они никогда не разговаривали, редко проводили время друг с другом.
Старший сын появился в эпоху иллюзий любви, он оттянул на себя остаточное тепло тлеющего костра. Дэймон же был случайным ребенком, нежданным и постоянно мешающим, он вызывал только глухое отторжение. С самого первого момента осознания жизни он принял на себя удар пренебрежения от собственной семьи. Когда мальчику исполнилось три года, родители стали отдаляться друг от друга. Вместо тепла ребенок впитал в себя взаимную неприязнь, приведшую его позже к четкому убеждению, что любой брак - это не ванильная мечта идеалиста, а яма с засасывающей обреченностью, пагубная клоака, пропитанная сухим бесчувствием.