Дэймон с усмешкой отвергал робкие попытки влюбленной жертвы. Отвергал до тех пор, пока в его голове не вызрел злорадный план. Если глупая девчонка увязла в его очаровании, грех было этим не воспользоваться. Понятие греха в атеистическом сознании Дэймона было связано лишь с упущенной возможностью. Он решил воспользоваться жильем девушки до поступления в университет. Старый автомобиль угнетал измученное тело и действовал на нервы. Когда Мэри пересекала парк после уроков, ухмыляющийся изверг выскочил из-за кустов и преградил ей путь.
- Что ты хочешь в конце-концов? Я искренне пыталась приблизиться к тебе, все тщетно. Все, что ты можешь - лишь отвергать меня.
- Прекращай дуться и вопить. Предлагаю перемирие. Мы с тобой уже взрослые люди, хватит оскорблять друг друга. Прости, что я вел себя так бестактно. Просто ты не знаешь настоящих условий моей жизни. Рок так протоптался по мне, что семья меня отвергла, а денег на жратву почти нет. Последний раз я ел день назад. В голове все мешается, мысли путаются. Я становлюсь идиотом в состоянии этого нищего прозябания. Именно поэтому я ожесточился и накинулся на тебя. А в целом я тебе даже благодарен за то, что ты осмелилась любить меня вопреки дурному нраву. По правде сказать, ты прехорошенькая и всегда нравилась мне.
Мэри стояла, открыв рот, прижав маленькие кулачки к груди и с жалостью впитывая слова лукавого соблазнителя. Сердце ее разрывалось от сострадания к любимому человеку. Если Дэймон был напрочь лишен сопереживания, Мэри пропиталась им с детства до самых кончиков золотистых кудрей. Ее словно наэлектризованное милосердие никогда не являлось пассивным. Девушка тут же обратилась с просьбой о помощи к родителям, взывая к их доброте. Мать, полная, рыжая ирландка, тут же сердечно обняла «покинутое всеми дитя» (так она сразу назвала приемного жильца) и прослезилась прямо на его груди. Дэймон, пряча глаза в сторону, съеживался от немого отвращения. Как истинный сын Лондона, он ненавидел беспричинную сентиментальность. Но обстоятельства складывались так, что он был вынужден терпеть это влажное, надрывное участие, притворяясь, что испытывает робкие чувства к Мэри. Ему выделили теплую комнату, согрели человеческой добротой. Испытывай он хоть крупицу ответного чувства к благодетелям, возможно, его жизнь в чужом доме была бы вполне сносна. Но втайне он ненавидел их, считал недоразвитыми плебеями. Нравы их были слишком просты, мысли прямы, манеры грубы, а быт словно пропитался смрадными испарениями грязной кухни. Дэймон терпел все ради бесплатного крова и пропитания, изображал пылкую страсть, а сам все глубже погружался в учебники, пытаясь вырваться за пределы обыденности. Нет более безнадежного прозябания, чем украшать собой пустоту, прятать сокровище в навозной куче. Ведь в невежественной вселенной наши недостатки играют ярче, чем очевидные достоинства.
XI
Миссис Роуз Грин вошла в класс пружинящей и легкой походкой. Складывалось впечатление, что она никогда не испытывала сомнений и неудобств. Яркая брюнетка вонзилась в восхищение школьников с привычным пренебрежением. Обладая восхитительной фигурой и лицом роковой женщины, она непринужденно несла свое обаяние, словно драгоценную влагу в устойчивой вазе, не расплескивая природного дара ни на одну минуту. Сдержанность и ледяное превосходство мерцали вокруг ее царственной головы как священный нимб небожительницы.
Дэймон был очарован. Лучезарное обожание Мэри не шло ни в какое сравнение с тонкой прохладой миссис Грин. Источая сексуальный аромат зрелости, она покорила сердце дикого подростка. Преподавая литературу, учительница раскрывалась особенно ярко. Умная, непроницаемая, сдержанная - она была английским эталоном настоящей леди. Что значил сбивчивый лепет Мэри на фоне такой неприступной роскоши? Обладая даром непринужденного оратора, Роуз Грин была первой женщиной, вызвавшей в сердце Дэймона подобие любви. Не зная нежности в отношениях с противоположным полом, подросток воспылал лихорадочной плотской страстью. Выслеживая объект вожделения в темных коридорах школы, влюбленный подросток томился от желания, чувствовал тугое, сладкое натяжение внизу живота. Прячась за деревьями, за углами домов, Дэймон алчно выслеживал тело женщины, затянутое в тугой кокон классического костюма. Бедра виляли с ритмическим вызовом, идеально резонируя с тонкой дробью изящных туфелек. Расхлябанная юность Мери не знала элегантности, миссис Грин воплощала в себе соблазнительную премудрость опытной женщины. Закрывшись в комнате после тайного шпионажа, Дэймон, как заведенный кролик, искал выхода своему сексуальному напряжению, в мечтах вызывая влекущий образ преподавательницы. Забыв про уроки, жалкие попытки образования, влюбленный подросток погрузился в неистовство своей похоти. Единственное стремление, плотно укоренившееся в его разуме, было связано с тем, чтобы вновь увидеть объект своего тайного разврата, вновь почувствовать головокружительное набухание плоти. Иногда он использовал Мэри для своего порочного исступления, а та принимала подобные всплески страсти за истинное проявление чувств.