Дэймон не мог сказать девушке, что уже совсем не любит ее, чтобы не причинить боль. Он прекрасно знал, что со временем будет еще тяжелее признаться в собственном безразличии. Но отныне образ Джи осквернился тлетворным духом ее страны. Вся эта многовековая накипь на посуде, засаленные ручки дверей, липкий пол словно приклеились к образу девушки и вызывали стойкое отторжение. Потенциальный жених уже даже не мог прикасаться к ее телу, чувствуя подбирающуюся тошноту к горлу. Джи стала ему абсолютно безразлична. Радости плоти утратили новизну, а умными рассуждениями китайская девушка никогда не блистала. По причине финансовой нестабильности Дэймон был вынужден еще два года жить в маленькой грязной комнате с объектом своего отвращения. Джи вызывала брезгливость, все ее попытки возобновить былую нежность потерпели крах. Черная рука судьбы снова схватила его за глотку, выжимая остатки жизненных сил. Дэймон впал в глубокую депрессию, не в состоянии больше ни думать, ни радоваться чему-либо. Он бросил университет, не имея сил на посещение бессмысленных занятий. Родители девушки оплатили консультацию врача, и тот установил точный диагноз, назначив спасительные антидепрессанты. Лекарства неожиданно помогли, и Дэймон выкарабкался из мутной трясины отчаяния. К тому же внезапно в его жизни приоткрылось окно для освобождения. Студент, бросивший скучный факультет, наконец-то нашел работу. Она была неинтересной, не отвечающей его тщеславным запросам: днями напролет парень отвечал на телефонные звонки, привлекая клиентов. Он чувствовал себя дефективным роботом, связанным по рукам и ногам набором стандартных фраз. Люди на другом конце провода были глупы и никчемны, поддаваясь на примитивный набор ухищрений. Дэймон ловил их на крючок без усилий, зарабатывая неплохие деньги. Молодой человек стал независимым, снял себе квартиру в хорошем районе и без лишних раздумий отрекся от растерянной девушки. Ситуация, наполненная воплями отчаяния и гневными проклятиями вслед, не обладала для него острой новизной. Роковой финал был неизбежен. Он прошел его с Мэри, теперь в петле равнодушия оказалась Джи. Цикличность жизни уже не удручала губителя женских душ. Девушка была ступенью, которую он легко перешагнул, взбираясь все выше по лестнице жизни. Позже он узнал, что Джи уехала после учебы из Англии, ненавидя бесчувственную страну, разбившую ее мечты, всем сердцем. Она без проблем нашла со своим дипломом работу в Китае. Личная жизнь использованной марионетки вовсе не волновала губителя.
Дэймон снова был совсем один. Было так приятно чувствовать себя красивым, молодым, полным сил, финансово независимым и ощущать, как сила философии снова овладевает его разумом. Он опять начал бегать, просто чтобы почувствовать, каково это - совершенствовать себя физически после длительного перерыва. Парень читал бессчетное количество книг и постепенно пришел к идее вегетарианства, потому что считал, что нет необходимости заставлять животных страдать, если он вполне может жить без этого. Дэймон чувствовал невероятный прилив энергии после полного упадка. Он еще не знал, что эта пульсирующая эйфория являлась обратным проявлением болезни. Низкая потребность во сне, повышенная общительность, приподнятое настроение, завышенная самооценка - все это буйство красок жизни выплеснулось в его мир, накрыло многоцветной волной. Издерганный, напряженный, Дэймон не ведал покоя, обрекая ночи на жадные поиски истины, на исступленное неистовство. Внутренний непрекращающийся зуд толкнул его на осмысление отношений с матерью. Не смея явиться к ней лично, взволнованный и полный надежд на примирение, Дэймон послал ей письмо. Бумага была насквозь пропитана искренними слезами, измялась в нервных ладонях. Дикарский стыд удерживал заблудшего сына от реальной встречи, но письмо обладало безмятежной смелостью, оно взывало к прощению. Для людей, которые безнадежно далеки друг от друга, случайное послание - это великое проявление духа.