XIII
Розмари держала в руках клочок бумаги, истрепанный мольбой сына. Она читала скупые строки, и сердце матери разрывалось от любви. Наверное, впервые в жизни женщина ощутила, как дорог для нее был отверженный ребенок, какую возможность тепла она упустила. Характер признания был настолько неожиданный, что женщина плакала, никак не ожидая подобной откровенности от того, кого она втайне похоронила. Мать вновь и вновь повторяла слова, прочитанные в письме, не веря своему счастью.
- Мама, здравствуй, моя дорогая мама.
Не удивляйся моему письму и не пугайся. Я пишу тебе с робкой надеждой на окончательное примирение. Мы ведь не чужие люди друг для друга, чтобы так бесстрастно разорвать семейные узы. Признаюсь тебе, я был глуп и горяч. Вероятно, юношеский максимализм сыграл со мной злую шутку. Теперь я наконец-то прозрел и осознал, как незначительны были мои недавние обиды, как много времени я потерял в горделивом эгоизме. Ранняя слава погубила меня, лишила мудрости. Но я знаю, ты простишь меня, ведь я был еще совсем неопытным ребенком, не знавшим искусства быть. Я же простил вас всех, оставил дурные мысли и сомнения. Я понял, кто мне действительно дорог в суровом вызове жизни и кем стоит дорожить. Возможно, ты презрительно скривишься от таких претенциозных слов. Но поверь мне, я не могу высказаться менее пафосно, я действительно это ощущаю всем биением моего сердца. Я - жалкий неудачник, упавший перед вами на колени с просьбой о прощении. Послушай, никогда не знаешь, что случится через год. Одного из нас может не оказаться рядом, жизнь ведь так коротка и непредсказуема. Давайте же оставим все разногласия позади, зачеркнем прошлое, потому что я скучаю по вам, ребята, и я люблю вас.
Твой сын Дэймон.
Розмари ответила, и они помирились. Последующие шесть месяцев были пленительным сном, полным тихого счастья. Даже отчим вдруг как-то истаял, превратился в ненавязчивую тень прошлого. Мать же дарила тепло так страстно и яростно, словно пыталась наверстать упущенную возможность детства. Пренебрежение сменилось заботой, одинокое забытье - непрекращающейся лаской. Дэймон наконец-то познал материнскую любовь. Греясь в лучах позднего солнца, он начинал доверять миру, полностью забыв о предстоящей зиме. Надрывная эмоциональность биполярной депрессии неожиданно преподнесла парню побочный эффект - близость со своей собственной семьей.
Когда Дэймону исполнилось двадцать четыре года, родители устроили ему вечеринку-сюрприз. Мать позвала его к себе после работы, и взрыв оглушительных аплодисментов, ярких шаров и порывистых объятий встретил виновника торжества на пороге. Прежде парень всегда ненавидел свои собственные дни рождения и игнорировал их. Постепенно он даже забыл о дате своего появления на свет. Но эта блистательная радость, разлитая в воздухе, покорила его. Он не был забыт, о нем помнили и его окончательно простили. Треск поленьев в камине, праздничный домашний торт, улыбки близких согревали холодное сердце. Мать была так красива и еще совсем молода в нежном розовом платье. Отчим, окончательно примирившийся с Дэймоном и попросивший прощения за все былые прегрешения, тоже был довольно мил. Ничто не испортило вечер. Не было ни одной фальшивой ноты во внезапном воссоединении семьи. Редкий случай полного взаимопонимания и уюта озарил душу одинокого странника жизни. Он вдруг осознал, как приятна может быть реальность, как радостно и тепло бывает в собственном доме. Полное прощение - прочная основа доверия.
Окрыленный, заново рожденный, на следующее утро Дэймон написал своему другу в Канаду восторженные слова: «После всего, что со мной случилось, я так счастлив, лучше и быть не может. Если в жизни существует абсолютное счастье, то можешь мне поверить, я достиг его».
Шесть дней спустя погибла мать Дэймона. Она возвращалась из школы младшего сына, и пьяный мотоциклист сбил ее на перекрестке. Женщина не успела дойти до дома всего один квартал. Если до этого момента Дэймон считал, что уже познал все глубины ада, то он искренне ошибался. Боль была непереносимой. Он лежал на кровати и, разбивая о стену лоб, повторял с глухой ненавистью неизвестному тирану: