- Лорен, мне порой становится действительно страшно. У меня такое ощущение, что я хочу трахнуть весь мир, лишь бы поиметь его, раздавить, уничтожить. Ты даже не представляешь, какая глубокая ненависть сидит во мне во время соития. Словно все силы ада ворвались в мою плоть. Я хочу, чтобы жертвы подо мной стонали от бессилия, задыхались, просили пощады и умирали от наслаждения и боли. Да-да, именно боли! Возможно, я просто надеюсь, что через акт плотской любви я передам им свою внутреннюю болезненную злобу, а сам наконец-то избавлюсь от нее.
Девушка откинулась на мягком диване и равнодушно смотрела из-под томных век на партнера по бизнесу. Внезапно Дэймон осознал, что она не слушает его, полностью погрузившись в паутину наркотического забытья. Он снова был никому не нужен и предельно одинок.
На следующий день был его очередной День рождения. Не надеясь на поздравления, закрывшись дома, Дэймон планировал провести весь день в замкнутом пространстве. Он буквально кожей ощущал близкое дыхание депрессии. Люди стали ему ненавистны, силы иссякли. Мысли о суициде коварно прокрадывались в мутное осознание бессмысленности всего сущего. Отгородившись от бренного мира, Дэймон лежал на диване, придумывая очередной способ ухода из жизни. Он склонялся к тому, чтобы перерезать себе вены. Сил на выход из квартиры у него уже не было.
Звонок раздался неожиданно, словно колокольный набат взорвал серое небо января. Рука вяло потянулась к телефонной трубке. На другом конце провода раздался глухой голос бабушки. Он совсем забыл про нее в безумии отвесного падения.
- Милый? Как ты? Я уже сто лет тебя не видела, совсем пропал. Поздравляю тебя с Днем рождения, мой родной мальчик. Что бы ни случилось, знай, что я тебя безгранично люблю и всегда поддержу. У тебя все в порядке?
Дэймон силился ответить, но к горлу подошел ком, и вдруг отчаянный всхлип прорезал тишину. Он начал рыдать, с трудом выдавливая из себя подобие слов.
- Бабушка, моя любимая бабушка. Как же мне плохо, как отчаянно, мучительно плохо. Я не могу больше жить. Поверь мне, я действительно не могу. Эта депрессия погубит меня рано или поздно.
Пауза на обратной стороне была очень долгой. Она казалась просто бесконечной. Внезапно Ребекка Адамс ответила с непроницаемой сдержанностью:
- Почему ты раньше не рассказал мне о твоей проблеме? Я заеду за тобой скоро. Ты переедешь в мой дом, я поставлю тебя на ноги, и ты вновь начнешь жить. Все только начинается, уж ты мне поверь. Скоро ты будешь на крылышках летать. Я знаю, что говорю: твой дед тоже страдал от подобного недуга. Я в этом деле уже собаку съела и смогу тебе помочь, как никто другой.
Дэймон слышал в трубке сбивчивое дыхание бабушки. В последнее время она часто задыхалась во время разговоров. Теплые слова постепенно согревали сжатое тело мужчины. Что было надо ему, кроме частички живого участия со стороны другого человека? Что могло быть выше и дороже этого? Ребекка Адамс очередной раз отменила преступные планы смерти.
XVIII
Дэймон задумчиво сидел на диване в доме бабушки после возвращения из психиатрического отделения больницы Челси и Вестминстера. Он до сих пор помнил свинцовое небо, беспощадно схваченное сетью витража. Пациент госпиталя постоянно мечтал о свободе ветра, теплом сиянии солнца, но вокруг были лишь стерильные стены и выхолощенный персонал. Закончив лечение, Дэймон напряженно размышлял о будущей жизни: