Около полуночи присутствующие женщины вышли из основных залов и переоделись в нижнее белье. Когда они вернулись из тайных будуаров, отринув привычную мораль и стеснение, свет в особняке окончательно погас. Свечи трепетали в нервном ознобе, колеблясь от возбужденного дыхания, движения присутствующих тел. Световые рамы огромных окон ползли по стене, словно лунные руки пытались обнять тайные замыслы. Призрачный свет силился охладить жар собравшихся, струился по картинам и клавишам пианино, бледнея от желания. Все было тщетно. Участники мероприятия окончательно сняли одежду. Начинался разгул порока.
Постепенно парочки разбрелись по укромным углам здания. Низкие кресла и кушетки с резными ножками заполнились теплом тел, шелестом объятий и чувственных слов. На массивной кровати с шелковым балдахином, широко раскинув руки и издавая томные стоны, лежала женщина в черной маске. Подол ее алого платья был задран, ноги – раздвинуты. Вся врожденная невинность женского пола отвергалась этим зрелищем алчущей похоти, надрывной и призывающей к соитию. Лаская себя и конвульсивно двигая бедрами, жрица любви хрипела и соблазняла неведомого любовника. Опустившись на колени рядом с ложем, случайный мужчина в костюме припал к пригласительному порталу в чувственный рай. Вскоре к ним присоединились другие девушки, которые гладили друг друга и покрывали нежными поцелуями. Сладострастные звуки, как пронзительная музыка похоти, взорвали зловещий сумрак темного особняка. Из сада раздался утробный женский стон, перешедший в крик, а потом в визг. Свободный вызов оргазмов трепал сумрак, кромсал дрожащие свечи. В непрерывной анфиладе комнат было не протолкнуться: люди, превратившись в бездумных, яростных животных, спаривались в тяжелом дыхании, терзании тел.
На пристенных столиках находились позолоченные вазы, заполненные презервативами. Возле каждого акта любви находились восторженные наблюдатели, которые жадно следили за происходящим с напряжением футбольных фанатов. В центральной комнате клубилась настоящая оргия. В зале помещался огромный, обитый черным бархатом подиум, на котором происходило безумие. Живая, кипящая, клейкая масса сворачивалась на полу, трепетала в конвульсиях наслаждения. Люди, участвовавшие в ней, на короткий момент жизни утратили свою искру божественного духа и превратились в клубок извивающихся змей. Сплетаясь телами, шипя и содрогаясь от ласк, они забыли о стеснении и морали, отдавшись во власть бессмысленного момента. Похотливые змеи сплелись в плотную массу - своеобразный брачный шар. Самцы не сражались между собой за обладание партнершей, они лишь упорно отталкивали друг друга, пытаясь занять самую удобную для спаривания позицию. Внутри порочной сферы соперники отыскивали самку уже не по запаху, а на ощупь, силясь дотянуться до самых влекущих частей тела. Иногда случались ошибки и страстные искатели привлекательных любовниц в порыве страсти овладевали лицами своего пола. Это никого не удивляло, а придавало соитию пикантную ноту. Воздух дрожал, мерцал страстными стонами, зеркала покрылись влажным туманом. За происходящим жадно наблюдали люди в масках - бледные лица были напряжены и словно застыли в наэлектризованном любопытстве. Тягучий прилив возбуждения заполнял мертвенные стены, лился в равнодушные зеркала. На низких столиках и полу валялись опустошенные бутылки, повсюду были разбросаны использованные презервативы. По периметру основного зала находились секретные комнаты за черными балдахинами. Периодически рептилии со светящимися от страсти глазами выползали из клубка и уединялись там для тайного продолжения. Круглая стена стала живой, сбивчиво дышащей и влажной. Здание само превратилось в тело, жаждущее порока. Окна тряслись, звеня надрывным возбуждением, ветер врывался в раскрытые рамы и стонал хриплым желанием.
В подвале особняка оказывались самые смелые, спустившиеся на дно чувственных удовольствий. Вдоль шершавых стен были расставлены разнообразные пыточные устройства: клетки, дыбы, козлы. В сияющем прозрачном коробе лежала обнаженная девушка. Отверстия для алчных рук позволяли трогать ее за интимные места и совокупляться с покорной рабыней. Черный латекс отражал пламя свечей, извивался скользящими бликами. Разнузданные бесы скакали в бодром садизме, хлестали друг друга плетками, распинали на дыбах, грубо использовали для минутного наслаждения. Зловещий хохот подземелья плясал в предрассветной суете. Приближалось утро.