XXII
Подводка для глаз размазалась по утомленному лицу после бессонного карнавала. Дэймон Уэбб сидел в саду и спрашивал себя, верит ли он, что его реальность предопределена судьбой, или все его успехи и неудачи были чистой случайностью.
- Я с юных лет умел пробивать себе дорогу в жизни. Я всегда мог кое-как заработать, чтобы выжить. Да, черт меня дери, это порой действительно тяжело, и я думаю, моя мама очень, очень гордилась бы мной, если бы была рядом. Я думаю, моя жизнь сложилась бы совсем иначе, если бы она присутствовала и поддерживала меня. Она непоколебимо стояла на моей стороне, она всегда защищала меня. Это самое главное, за это можно отдать все деньги мира. Я думаю, что сбиться с пути - один из моих главных талантов, и я хотел бы, чтобы у меня была любящая мама, с которой я мог бы поговорить об этом. Но, увы, я абсолютно, катастрофически одинок на этой голодной планете, скованной иерархией выживания.
Две главные женщины его жизни навсегда исчезли. Мать ушла в неведомый мир за пределами понимания. Бабушка старалась избегать его грязных блужданий, морщась с брезгливой гримасой достойной леди. Все остальные не любили его просто за то, что он существовал и жадно искал человеческого тепла.
В период своего финансового успеха Дэймон еще не встречал женщин, которые не мечтали бы о том, чтобы выйти за него замуж, или хотя бы завести с ним роман. Хищные акулы медленно нарезали круги вокруг одинокого магната, страдающего от полного отсутствия любви. Они прекрасно понимали, что цель их охоты пресытилась чувственными восторгами и внешними эффектами. Недостаточно быть просто красивой и соблазнительной для ее привлечения. Ухоженные королевы окружали Дэймона на постоянной основе, но сердце его не чувствовало ничего, кроме глубинного разочарования в женской природе, неизменно меркантильной и порочной.
Воинственные амазонки, преследующие огромное состояние, делали ставку на манящую страсть. Многие женщины так и не поняли, что если мужчина стал богатым, то он, скорее всего, отличается высоким интеллектом, а значит, похотливая составляющая в нем развита не настолько сильно, чтобы его можно было привлечь только животным аспектом. В итоге получалось, что через пару бурных ночей Дэймон отказывался от очередной любовницы, пресытившись ее пустыми достоинствами. Он бесконечно устал от того, что все окружающие женщины хотели от него только денег, путешествий, дорогих машин, роскошных ресторанов и ювелирных украшений. Ему было неинтересно проявлять инициативу и за кем-то ухаживать, если его и так хотели другие женщины, не менее прекрасные. Ленивая пресыщенность громоздко вошла в его дверь и прочно закрепила за собой звание почетного гостя души. Подобное вялое равнодушие привлекало к нему только искательниц золота. Все безынициативные скромницы с духовными устремлениями оставались за бортом притязаний. Отвечая на запросы его избалованной среды, Дэймон заводил краткосрочные отношения лишь с молодыми ухоженными куклами, щедро платя за их молодость и фальшивые чувства.
Активные кошечки в социальных сетях были выставлены на всеобщее обозрение с доступным ценником. Он легко различал их по пышности безвкусного букета и величине камней на фотографии. Они всегда фотографировались на фоне престижных курортов. Роскошные яхты были непременным атрибутом блистательной охотницы за состоянием. Стоило только поманить пальцем и мягкие клубочки тепла уютно сворачивались на его груди, припрятывая острые коготки. Ночные клубы были пропитаны жадными взглядами самок, сверлящих потенциальных жертв их золотоискательских маневров. Дэймон отчетливо понимал, что их жизнь - лишь имитация высоких чувств, но, закрывая глаза на хитроумные капканы, он все же пользовался их дорогостоящими услугами. Длились отношения всегда недолго, и пару недель спустя он вновь менял девушек на подобный типаж, только на несколько лет моложе. Вскоре Дэймон перестал различать лица собственных любовниц. Они проносились мимо стремительной чередой равнодушных лиц, отскакивая от его восприятия, как упругие теннисные мячи.
Из-за стеклянной двери появилась длинноногая шатенка в невесомом пеньюаре. Она вышла на каблуках, неуклюже втаптывая шпильки в газонную прохладу травы. Раскатившись нежностью смеха, Диана ступила на твердую площадку крыльца. Скинув небрежным движением лишнюю одежду, девушка горделиво обнажила черный комплект белья, который скорее облегал, чем прикрывал тело. Она знала, что необычайно хороша собой и красовалась перед состоятельным мужчиной в уверенной выправке. Светлые каштановые пряди сияли под утренним солнцем, пестрящая нежность клумб окружала неземное создание многокрасочным обрамлением. Бабочки оседали на цветущий сад, полный росы и трепетной красоты пробуждающегося дня. Часть мотыльков словно выпорхнула из благоухающих лепестков и обрела теплую гавань внизу живота Дианы.