Когда скука окончательно овладела пресыщенным сердцем, Дэймон нашел новый, изысканный способ для развлечения. Он приобрел сайт, где люди со всего мира общались между собой для разговорной практики. Личная переписка каждого пользователя отныне являлась его собственным достоянием. Право конфиденциальности было грубо нарушено и осквернено. Владелец сайта не просто подглядывал в замочную скважину, он строил козни, направляя людей друг к другу, прятался под личиной случайного пользователя, используя чужой профиль. Задача была одна - покорить самые высоконравственные сердца и склонить их к разврату. Для него не было большего удовольствия, чем опускать невинных в гниющую яму порока, смешивать с собственным грехопадением. Дух, свободный и радостный, вызывал у Дэймона бессильную ярость, потому что указывал на личные ошибки прошлого. Он выбирал скромных учительниц, исполнительных медсестер, верных жен и, втягивая в лабиринт словесного соблазнения, превращал их в похотливых самок, забывших о врожденной морали. Исключения не существовало - самые достойные представительницы прекрасного пола со временем клевали на денежные предложения, роскошные рестораны, романтичные серенады и сладкую поэзию слов. Они все оказывались в финале на его оргиях и превращались в разнузданных ведьм. Он вскрывал животное нутро каждого человека, препарировал его и выставлял на всеобщее обозрение публики.
Постепенно Дэймон пришел к выводу, что мир погряз в однотипном потреблении. Он еще не встречал по-настоящему свободного человека, истинного соперника, которого стоило действительно уважать за врожденную силу духа. Он легко искушал смертных стандартным набором фраз, и это становилось невыносимо скучным. В момент апатичного разочарования он случайно наткнулся на профиль новой девушки. Она была из какой-то маленькой страны третьего мира, неизвестной и нищей. Дэймон смутно припоминал, что Беларусь - оплот последней диктатуры на планете и являет собой атавизм советской эпохи. Он бы так и прошел мимо новой страницы, но внезапно фотография свежего пользователя привлекла его внимание.
Было нечто давно забытое в неправильных чертах лица, едва уловимое, напоминавшее о далеких днях, когда его еще не было в помине. В разуме мелькнул черно-белый кинематограф, ушедшие актрисы, эпоха изысканной элегантности. Потом из недр подсознания выплыл образ сексуальной учительницы, и картина сложилась в понятную схему. Дэймон понял, что его тревожило. Он хотел эту девушку. Она напоминала ему лучшее, что хранилось на дне души, чистый воздух ускользнувшего прошлого. Извращенная логика сластолюбца спланировала тайный ход лечения собственной психики. Дэймон решил, что если он соблазнит и осквернит это напоминание о былом бессилии, то он окончательно приручит собственный комплекс неполноценности и наконец-то обретет свободу.
Коварный охотник тут же приступил к исполнению задуманного. Едва ли он осознавал, открывая игру, что дорога будет становиться все более долгой, а безмятежный мираж будет отступать все дальше и дальше за горизонт. Дэймон рассчитывал, что страна за чертой бедности вовсе не обладает ориентирами совести и сдастся без боя, стоит только поманить приличной суммой денег. Государство находилось в бедственном положении. Искуситель считал, что люди в нищей клоаке вполне удовлетворялись базовыми потребностями, никогда не задумываясь о культурном просветлении. Вначале Лиля была для него бездумным животным, провинциальной простушкой без единой извилины в мозгу. После он открыл, что она невинна, что делало его миссию еще более легкой. Он поманил ее флаконом духов, а в ответ получил категоричный отказ, подтрунивающий и насмешливый. Затем последовали нижнее белье, вечерние платья, дорогие сумки, ювелирные украшения, элитные курорты, крупные суммы деньги. Все оставалось тщетным. Незримый ангел лишь иронизировал над его отчаянными попытками. Тогда он спросил у нее, какие бы вещи она желала получить в полное распоряжение, чтобы стать абсолютно счастливой на планете Земля. Лиля не искала роскошных особняков и неисчислимых богатств на собственных счетах. Она сказала, что только книги и творчество делают ее действительно счастливой. Девушка просила лишь библиотеку с книгами и листы бумаги с красками и карандашами. Но вся эта роскошь у нее уже давно была. Она достигла цельности и счастья без внешнего участия. Лиля даже не искала любви в привычном понимании, она лишь сама щедро раздавала тепло случайным встречным, лучилась и согревала. Дэймон был в бешенстве. Он не мог обрести власть над душонкой из примитивной страны. Нелепая девчонка находилась вне досягаемости. Комплименты ее не трогали. После первой любви все слова в сети казались жалкой пародией соблазнения. Давид чувствовал магию звуков и использовал текстовую политональность, мерцал звучанием гласных и согласных, гипнотизируя души. Дэймон при всем ораторском размахе не мог сравниться с гениальной звездной душой, покинувшей этот мир. Языковой барьер обрекал его на однотипную стерильность. Лиля не чувствовала чужой язык как биение своего собственного сердца, второе дыхание. Девушка была неприступна, как крепость, окруженная бесчисленными рвами. Она просто шутила, резвясь, как невинный ребенок, искусно измываясь над заносчивым снобом. Свет глубинной чистоты, ровный и негасимый, привел Дэймона в полное неистовство. Он люто ненавидел свободную личность и поклялся стереть ее просто за то, что она своим присутствием на Земле разрушала его сложившуюся философию. С дьявольской изобретательностью он открыл новую войну, поклявшись или соблазнить невинную жертву, или морально истощить ее и окончательно свести с ума. Охотник превратился в хищного зверя, преследовавшего добычу в любое время дня и ночи. Словесные оскорбления сменялись агрессивными манипуляциями. Скотское бесчувствие гналось за Лилей по пятам, терзало и оскверняло. Но странным образом она всегда проходила сквозь агрессию как сквозь прозрачное стекло, оставаясь все такой же невозмутимой, смиренной и всепрощающей. Дэймон был полностью обескуражен и сбит с толку. Потасканный развратник вдруг с изумлением обнаружил, что начинает уважать более серьезного противника. Он был словно парализован. Когда Лиля призналась ему в буддийском спокойствии и раскрыла его преступную тайну, он вдруг странно обмяк и окончательно сдался. Эта женщина из далекого мира была сильнее. Что-то за пределами его понимания охраняло ее непогрешимую совесть, освещало радостные искания духа. Лиля написала, что никогда не знала уныния и ценила каждый прожитый день. Черная зависть проснулась в душе Дэймона. Сердце, которое никогда не знало покоя в мятежном падении, непривычно саднило. Он решил сделать белорусскую девушку лучшим другом, потому что впервые в жизни искренне уважал женщину просто за то, что она была лучше его и сильнее. Грешник тянулся к источнику чистой воды, к свету, который он безвозвратно утратил. Отринув врожденную гордость, Дэймон наглухо закрыл окна собственного дома, приказал девушкам не беспокоить его всю ночь и написал слова искренней исповеди. Лиля первая открыла историю всей его жизни.