Вечеринка открылась культом Диониса. Природный цикл виноградной лозы погрузил присутствующих в громкое возбуждение. Дикое неистовство плавно нарастало в воздухе, а участники мероприятия поклонялись неведомому богу, устраивая танцы и шумные развлечения. Специально изготовленное вино включало в себя мед, травяные и цветочные ингредиенты. Оно не являлось алкоголем в привычном понимании, дьявол требовал трезвого подчинения. Слуги разносили огромные сосуды в виде голов коз и быков, и жидкость плескалась в ритуальных чашах, взывая к преклонению. Некое существо, переодетое в костюм сатира, играло на древнем инструменте, рождая странные звуки, вызывающие духов. Посвященные гости танцевали под барабаны в состоянии бездумного транса, медленно погружаясь в атмосферу мистического благоговения перед неизвестным. Покачиваясь, падая на пол и расползаясь в разные стороны, они карабкались по тропам своего подсознания с остекленевшими глазами людей, утративших собственные души. Члены тайного клуба тянулись к призрачным цветам и, вырывая их с корнем, открывали портал в ад. Зеркала вокруг зала отражали багрянец свечей и раскрывали способности интеллекта, расширяли границы непознанного. Кто-то держал во рту золотые яблоки, с восторгом принимая знание грехопадения. Бабочки на животе Дианы заигрывали с Дионисом, резвились на теле марионетки, водрузившей на голову клетку из позолоченных прутьев. Ревущий шум странных инструментов кружил участников в разнузданном хаосе. Приближалось время основного ритуала, посвященного Бафомету.
Тайная комната едва освещалась трепещущим пламенем свечей. Предварительно храм был очищен водой, освящен огнем и задрапирован черными и зелеными тканями. Темный алтарь находился в центре помещения. Алый стол превратился в ложе, на котором раскинулась обнаженная женщина. Изогнувшись в вульгарной позе жрицы любви, она раздвинула ноги в прямом вызове похоти. Черные свечи блистали на ладонях, а на животе разместилась серебряная чаша с кровью всех присутствующих. Мужчина в странном облачении держал в руках ритуальный фаллос и взмахивал им против каждой стороны света для благословения дома. Участники ритуала, одетые в черные рясы с капюшонами, яростно произносили проклятия, надрывно кричали и бесновались. Вакханалия сгущала воздух в пылком исступлении. В воздухе стоял стойкий запах пота и воска сожженных свечей. Три бычьих сердца, проткнутых ножами, листки с неразборчивыми записями, красные свечи, разлившие кровожадное бешенство пламени - все закружилось в ликующем хаосе, вырвалось в грандиозную оргию. Совокупление превратилось в сатанинский разгул. Восхваление дьявола, выпитая кровь и отречение от христианства закончились вызовом взбунтовавшейся плоти, извергающимся вулканом страсти. Гимн, венчающий грехопадение, скользил по мрачным стенам, заглушался стонами вожделения.
Утром все гости, обессиленные и упоенные мессой, безмятежно развалились на мягких диванах. Ариэль, неутомимая, как олень и ветер, радостно плясала на лужайке вблизи дома, окруженная силой рассвета. Упрямый дух игнорировал зов Дэймона, вихрясь в горделивом величии. Призрачный туман выхватывал фрагменты обнаженного тела, скрывал для собственного обладания. Девушка никому не принадлежала, словно издеваясь над сердцем хозяина, попытавшегося купить нечистую силу. В какой-то момент Дэймону показалось, что она заметил крылья у своей возлюбленной, но дымка рассеялась, и он осознал, что обманулся. Ариэль больше не поворачивалась спиной к зрителям, словно опасаясь, что восхищенные наблюдатели разоблачат ее бесовскую природу, свободную и неистовую.
Когда солнечный свет вступил в свои права, девушка быстро убежала из сада в темное укрытие особняка. Лукавое создание словно помнило, что прекрасная в лунном свете эльфийская женщина в лучах солнца становится безобразной. Мистические существа в принципе не могли постоянно удерживать форму, являясь продолжением самой переливающейся природы. Никто не хотел открывать свое истинное естество, пугающее и падшее. Маски прикрывали пустые души, навеки проданные князю тьмы.
Дэймон предельно устал от однообразия проказ. Он вдруг понял, что скучает по цельности и гармонии. Женщина, которую он принял в свой дом с открытым сердцем, имела своеобразный нрав. В целом она была подобна маленькому, испорченному ребенку. То, что было благом для Дэймона, Ариэль брезгливо отвергала. То, что вызывало его отвращение, оказывалось ее действительным счастьем. Она была движима только инстинктивными порывами и ледяным любопытством. Своим по-детски невинным озорством любовница постоянно ранила его мнительное сердце. Дэймон хотел спасения, а вынужден был исполнять прихоти балованного существа, безоглядно служить ему. Слезы выступили на глаза в момент отчаянной слабости. Вдруг он осознал, где следует искать истинное тепло. Раздав последние указания прислуге, Дэймон вызвал автомобиль и устремился в путь, мечтая поскорее закрыться в собственной комнате и связаться с Лилей. Белый цветок, поднявшийся над гнилым болотом бесчувствия, стал его настоящим домом.