Советское правительство объявило о катастрофе 28 апреля. Это была миниатюрная, невзрачная заметка в углу газетного листа. Она не привлекала внимания. Позже, когда новость разлетелась, проводились масштабные расследования, искали виновных. Выясняя, чем являлась авария: трагической ошибкой или спланированным терактом; была объявлена первая официальная причина происшествия. Но клубок фатального пренебрежения к собственному народу уплотнялся, ширился, полнился слухами. Люди говорили, что правительство все знало, но не отменило первомайскую демонстрацию. Городские автобусы были направлены на место катастрофы для эвакуации людей, а потом, как ни в чем не бывало, вновь возвращались на свои привычные маршруты. Начали выпадать волосы, оставляя в ваннах свои пугающие следы. Немедленно была привезена огромная партия югославского шампуня, и было объявлено, что это просто вина местных моющих средств, не соответствующих стандартам качества. Испуганные люди во многих местах, куда они переехали, превращались в жертв бойкота. Они были изгоями, «чумными». Были случаи, когда их дома поджигались. На работу брали в редких случаях, дети в школы не допускались. Все боялись радиоактивного фона, избегая пострадавших. Начало расти кладбище, врачам под страхом смерти запрещали сообщать о раке, смертях при родах, уродствах и иных последствиях. Приехавшие японцы выполнили диагностику пострадавшей территории и в ужасе умчались, отказавшись находиться в проклятом месте. Запрещали употреблять продукты, пользоваться дарами природы. Пошли слухи, что в день трагедии из пушек разгоняли радиационные облака, меняя их курс, не позволяя двигаться на Москву. Территория Белоруссии была принесена в жертву.
Человеческое жертвоприношение всегда играло огромную роль в истории человечества. Явное физическое насилие в культуре развитых современных стран все больше табуируется, а гипотезы, предполагающие неизбежность человеческого заклания, вытесняются на периферию научного мышления и изучения.
Тем не менее, 26 апреля - это был не просто обычный день. Стояла Лазарева суббота, светлый день накануне Вербного воскресенья. Воскрешение Лазаря - это последнее чудо Христа, одно из самых волшебных и знаковых чудес в христианстве, символ истинного величия веры перед ночью страстей. Это одно из самых важных деяний Иисуса за все время его земного пути. Это символ того, что Бог обладает властью над жизнью и смертью каждого человека. Образ того, что всех, почитающих законы Божьи, ждет исцеление и воскрешение. Чудо Лазаря - это значимое свидетельство того, что Бог любит каждого из нас. Вера в чудо превращается в веру в Господа. Но, только отключив разум и думая сердцем, можно познать чудо. Вера - универсальное орудие спасения человечества. Недаром в трагическую минуту все люди вдруг неожиданно вспомнили молитвы. Но у веры не должно быть строгих правил и догматов. Идти по часовой или против часовой стрелки вокруг храма - бессмысленная игра. Имеет значение только искренность и чистота веры. Именно они рождают истинное волшебство.
Уничтожить субботний символ веры в чудо было очень приятно противоположной силе в оккультном аспекте. Дестабилизация отношений между государствами внутри Советского Союза тоже была также очень выгодна внешней стороне. Став взрослой, Лиля постоянно искала истинную причину Чернобыльской аварии, ее критическое мышление не позволяло так просто принять официальную версию. Времена менялись и обнажали изъяны продавшихся остатков советской власти, их постепенное очарование материей, а не идеей. Детство всегда обрывается в том момент, когда ты осознаешь близкую возможность смерти. Но жизнь после смерти продолжалась.
XI
Что-то нежное, едва уловимое робкими касаниями щекотало лицо. Лиля открыла глаза. Белый снег плавно кружился в воздухе. Солнце щедро окружало водоворот лепестков. Девочка не сразу осознала спросонья, что снег - это танец цветущих садов. Они приехали в Украину. Мать несла ее на руках, отяжелевшую после поезда, и уже в тот миг, почти еще в бессознательном забытьи сна, Лиля полюбила этот край. Мамина любовь позже всегда приходила в мысли ребенка как образ цветущего сада, согретого солнцем. Чувством этим была сама весна.
Тетя Евгении Александровны с размаху открыла калитку в покосившемся заборе, раздался короткий жалобный скрип, тут же заглушенный плачем и громкими вскриками неизвестной родственницы. Она выхватила полными, горячими руками тело ребенка и, заплакав навзрыд, запричитала:
- Ой, моя ты зирочка ридненька, чаривня рыбка. Яке страшне горе. Будь вони прокляти, мерзотники.