- Бабуля, это моя Ариэль. Та девушка, о которой я тебе говорил в последний раз.
- Добрый вечер. Вы прекрасны, дорогая. Как поживаете?
- Неплохо, спасибо. Как Вы себя чувствуете?
- Сложно сказать, милая. Я не знаю, как должен чувствовать себя человек на краю смерти. Вряд ли я способна танцевать, а в целом неплохо.
- Я так и знала, что Дэймон преувеличивает. Он вечно разводит панику на пустом месте. Все Ваши беды носят одно название - бессонница. Ненавижу больницы. Один их вид нагоняет на меня смертельную тоску. Здесь невозможно выспаться, я уверена. То врачи заходят, то соседи шумят. Я тоже не отдохнула прошлой ночью, была на вечеринке. Меня тошнит, мутит и я, вероятно, скоро сползу со стула. Так что я уверена, что чувствую себя гораздо хуже Вас. Вы уж простите, мы всего на пару минут. Я вижу, что мне гораздо хуже, чем Вам. Да и нечего Вас обременять своим нелепым недомоганием после пирушки, верно?
- Конечно, конечно, Ариэль. Я не держу Вас. Вернитесь домой и восстановите силы. Завтра Вы проснетесь бодрой и свежей. Молодость легко приходит в себя.
Ребекка печально скользнула по равнодушному лицу блондинки, сил на более долгий взгляд у нее уже не осталось. Худые руки на одеяле обмякли, веки закрылись. Она находилась за границей земного участия, погрузившись в короткий сон, временно избавивший ее от боли.
Дэймон в этот день закрылся в комнате и не желал никого видеть. Он страдал от губительного бесчувствия показной женщины, понимал, что только огорчил близкого человека перед уходом в иной мир. Угрызения совести привели его к недельному заключению в спасительной берлоге. Пропал аппетит, отсутствовал сон. В последний месяц никто не зашел в его комнату. Иногда прислуга тихо стучала в дверь, приносила еду в заведенном режиме. Тарелки обычно оставались нетронутыми. Дэймон выходил из дома лишь в обед, каждый день навещая бессознательное тело бабушки, и возвращался обратно, запирая дверь с громким стуком.
Ариэль пропала, наслаждаясь моментом неограниченного шопинга, отсутствием сексуальных обязанностей. Девушку не волновало долгое исчезновение любовника, а скорее радовало. Он казался ей скучным, постылым меланхоликом, а душа молодой женщины просила лишь яркого приключения. В конечном итоге она встретила на вечеринке парня своего возраста и закрутила с ним страстный роман, полностью позабыв о своем покровителе. Однажды в минуту глухой скорби, когда Дэймон не имел сил даже поднять вилку для восстановления сил, эльф тихо прокрался в комнату. Мужчина долго и внимательно смотрел на юное создание. Прекрасная нимфа в мини-юбке с пайетками и облегающем топе с бесовским лукавством сверкала глазами. Антидепрессанты накрыли мир тугим куполом равнодушия. Набравшись сил, напрягая остатки воли, Дэймон произнес:
- Здравствуй, моя прекрасная фея. Я тронут, что ты решила навестить пустыню скорби. Твое место на зеленом лугу, среди благоухающих цветов. Душный мрак берлоги тебе не к лицу, и я счастлив, что ты переборола себя и посетила унылого отшельника.
- Слушай, Дэймон. Тут такое дело…даже не знаю, как сказать.
- Говори, родная, ничего не бойся. Ты же знаешь, если я и осуждаю что-то в этом мире, то только саму критику.
- Короче, назрел серьезный разговор. Предлагаю оборвать наш договор. Выплати мне остаток за этот месяц, и расходимся окончательно.
Дэймон встрепенулся. Ариэль все еще привязывала его к земной жизни и вдохновляла. Он привык к этому злому ребенку, яркому и эгоистичному, но такому невыносимо прекрасному. Он понял, как боится ее потерять, навсегда утратив связь с окружающим миром. Если она уйдет, он даже не сможет заснуть в пустом доме. На месте привычных нервов образовались тусклые лохмотья.
- Что ты говоришь? Ты не можешь так просто меня покинуть, это негуманно! Мы же так привязаны друг к другу! Я сейчас так слаб, не добивай меня, пожалуйста. Дождись, когда я выкарабкаюсь из депрессии, прошу тебя!
- Что за бред? Я тебе кровью не расписалась. Мы всегда были свободны в своих желаниях. Пойми, я не могу поступить иначе. Я встретила парня, лучшего мужчину в моей жизни. Я не хочу его упустить, иначе брошу на ветер всю свою жизнь. Без него я просто не смогу дышать. А он ревнует меня к каждому столбу, беснуется от нашего контракта. Проклятый консерватор! Вчера он сделал мне предложение, но связал условием порвать с прошлым и полигамной свободой. Он хочет от меня ребенка. Хочет любоваться мной каждый день, видеть своей женой. Милый, такой милый! Сказал, что мечтает увидеть, как растет мой живот, создающий нашего сына. Он будет целовать и гладить его без остановки. Он будет верен мне всю жизнь, потому что других женщин для него не существует с тех пор, как он встретил меня. Согласись, редко бывает такое в современном мире. Особенно с учетом того, что он хорошо знает мое прошлое. Ладно, я слишком разговорилась. Утром меня уже не будет, я заранее собрала чемодан. Жду деньги и делу конец.