Лиля приняла букет без колебаний, благодарно глядя на своего спутника. Розы горели в ее руках, вздрагивали влажными лепестками. Обратный путь снова свел двух друзей с нахрапистой женщиной из отеля. Рухнув на сиденье, счастливая туристка взорвалась бурным монологом, не обращая никакого внимания на остальных пассажиров маршрутки:
- Обожаю Сохо! Вот где сладкая жизнь, а не унылое сиротство пустыни! Можно затусить в клуб и выпить там много-много сладких коктейлей с водкой почти на халяву! Потом вывалиться из клуба и шататься по разноцветным улицам, громко хохоча и периодически падая. Какая разница, что думают встречные! Я отдыхаю и могу себе позволить, что угодно! Зато будет, что вспомнить по приезду домой. У нас ведь зима, особо не разгуляешься. А какие здесь мужчины! Высший сорт! Мы, славянки, на фоне жирных и низкосраких иностранок в приоритете! Надо ловить момент! О, кого я вижу, знакомые люди! Глянь ты, замутили уже - красавцы! Времени не теряли! Уважаю! А ты, я смотрю, галантный кавалер – девку сразу букетом одарил! Слышишь, подруга, ты ушами не хлопай: подобная щедрость на вес золота среди местных альфонсов. Хватай молодца, пока не метнулся на свежее мясо. Завтра новая партия приедет, локти кусать будешь, что выкобенивалась без меры! Правду ведь говорю, а, красавчик? Все вы такие, уж я-то знаю!
Женщина раскатилась утробным хохотом, нарушая целостную гармонию ускользнувшего вечера. Лиля с нежным сожалением слушала ее монолог. Потому она взяла за руку разбушевавшуюся попутчицу и тихо произнесла:
- Не волнуйтесь, мы не в мясной лавке, а в священном Египте. Именно здесь Исида и Осирис были вынуждены столкнуться со смертью и распадом, чтобы только быть вместе. Египтяне верили, что когда Осирис умирает, то в стране начинается засуха. Но когда он вновь воскресает из небытия, то оживает идея бессмертной любви. В этом момент Нил разливается, а природа слагает песнь вечной радости. Просто почувствуйте ее в ночном небе пустыни. Египет за пределами Сохо таит непостижимую глубину.
Тишина установилась в салоне. Нарушительница спокойствия спряталась в тряском сумраке угла и вжалась в сиденье. Никто не нарушал четкого шороха колес, пассажиры бесплотными тенями проскальзывали в черный бархат ночи. Ангелы вышивали небо шелковой нитью звезд. Постепенно шумный район стирался дыханием вечности. Ночь прикоснулась к земле и обрела свободу.
VII
Иван в своих поэтических исканиях всегда пытался обнаружить детство, которого никогда не знал. Мать мальчика, тихая, подавленная женщина средних лет работала рядовым инженером-электриком. Закончив в советское время университет в Ленинграде, скромная девушка вернулась домой, легко нашла работу на заводе и там же встретилась с отцом Ивана. Это был добрый и мягкий человек без высшего образования, с мечтательным складом ума. После свадьбы молодожены долго жили у родителей матери, затем мыкались по съемным углам. Появился долгожданный первенец Иван, спустя пять лет родилась его маленькая сестренка. Советская власть выделила семье бесплатную квартиру, и все постепенно наладилось, намекало на счастливое будущее. Но судьба вмешалась в планы страны и разрушила благоустроенное счастье. В эпоху перелома завод закрыли, а родители мгновенно потеряли работу. В один момент, без средств и накоплений, они остались за бортом жизни, имея на руках двух маленьких детей. Политические игры разжевали счастье двух молодых людей, перемололи надежды. Спасли ситуацию родители матери, живущие в частном доме. Они имели огромный сад, огород и стабильную пенсию. Это позволило продержаться и не умереть с голоду в эпоху отчаянного поиска смыслов.
Первое время родители Вани были в ступоре. Мама постоянно шептала: «Сыночек, как же мы теперь жить будем?». Слезы стали новым членом семьи, они постепенно вошли в привычку. Иван помнил хрупкую спину матери, постоянно гнущуюся на огороде при любой погоде. В конечном итоге она подорвала здоровье в тяжелой молодости и умерла, когда Ване еще не было и сорока лет. Папа перебивался случайными подработками, подвозил товар на рынок, но лучший друг однажды подставил его на мясокомбинате. Умыкнув весь товар, товарищ обвинил отца в краже, и мужчину чуть не посадили. С тех пор все стало окончательно разваливаться. Глава семьи пристрастился к бутылке, пытаясь залить тоску перевернутой с ног на голову жизни. Партии в шахматы, рыбалка, душевные разговоры с сыном были полностью забыты. Отец превратился в разнузданного алкоголика, беспощадного, жестокого, мстящего невинным близким. Водка погубила то лучшее, что было в любящем сердце, ослепила спасительным забытьем. Он приходил домой поздно ночью, разбивал стекла, издевался над близкими. Работу отец больше не искал, полностью опустившись, собирая стеклянные бутылки на улицах и сдавая их, чтобы накопить на новую дозу спиртного. Грязная тара в ванне стала звенящим символом черного времени. Мать из тихой интеллигентной девушки превратилась в истеричку с надорванной нервной системой. Она с визгливыми воплями кидалась на опустившегося отца, провоцировала его на новое насилие. Позже, когда женщина сидела на полу, изувеченная, с кровоподтеками по всему телу, Ваня ласково гладил ее по голове и пытался успокоить, влить в нее крупицу детской радости. Но радость навсегда оставила их дом, шарахалась, как от прокаженных жертв рока.