Я даже не знал, что еще добавить к его словам. Докатил дедушку до хирургического отделения, передал врачам. Старик сказал на прощание: «Храни тебя Бог». Я поинтересовался, есть ли у него продукты дома. Он просил не беспокоиться, заверил, что все в порядке. Сын на прошлой неделе заполнил холодильник едой, а в столовой неплохо кормят, если можно так сказать. Господи, об одном тебя прошу, помоги этому прекрасному человеку с цветами! Пошли ему сил и терпения! Пусть бархатцы хранят его от тоски и разочарования. Пока мы молоды и здоровы, то не вполне понимаем, как много нам дано, какое счастье нас окружает. Счастье бесконечных возможностей.
Глаза Мухаммеда дрожали влажными звездами. Он отражал в себе всепокрывающую заботу спустившейся ночи.
- Да, Ваня. Мы так и не поняли, как важно принять настоящий момент с благодарностью и почтением. В наших трущобах в Каире жил по соседству один старый человек. Сложно сказать, сколько лет ему исполнилось, сколько весенних пробуждений он встретил и пережил. Я любил наблюдать за его умудренным величием, будучи мальчишкой. Он уже даже не был человеком в привычном понимании. Он воплощал в себе дух на пороге вечности, сознающий свое естественное положение в природе, в гармонии ее вечного кругооборота. Жизнь его была предельно проста и безыскусна. Старик и сам был внешне такой: согбенный, изможденный, довольствующийся малым – простой пищей, бедной лачугой, постелью, заправленной обветшавшим тряпьем. Тяготы жизни он встречал с религиозным смирением, вглядываясь бесцветными глазами в пыльную неизбежность дорог. Сосед всегда сидел в старой инвалидной коляске, найденной его детьми на помойке, без колес и исправных подлокотников. Грязный весь, как в мазуте. Словно все горе жизни въелось в глубокие морщины и скрыло цвет настоящей кожи, забытой за ненадобностью. Едва ли он когда-нибудь смотрел в зеркало. Это ему было уже совсем не нужно, так как суетное самолюбование осталось за пределами его способа быть. Недавно я наткнулся на фотографию Чарльза Буковски в журнале. Он напомнил мне этого старика, только в более ранние годы. Впрочем, наверное, и сам писатель так сидел когда-то, кто знает…Жизнь - непостижимое явление. Я всегда проходил мимо соседа как мимо каменной глыбы, убеленной предрассветным туманом. Он никогда не реагировал на мое присутствие, неизменно вглядываясь только в самого себя. Но однажды старик окликнул меня. Я очень испугался. Мне показалось, что сами каменные стены вдруг стали живыми и заговорили со мной. Он произнес свою речь тихо и медленно, смотря сквозь меня, словно гипнотизируя: « Мальчик, подойди сюда. Послушай. Я тебе скажу только одно слово. На всю жизнь. И навсегда. Запомни. Только одно. Здоровья!». Старик протянул мне костлявую, грязную руку, которую я с благодарностью пожал, застыв в невольном уважении. Я никогда не встречал позже подобную лаконичную мудрость, истину в исконной простоте. Поэты распыляются словами, бравируют гремящей мишурой. Но когда смерть стоит в проеме твоего дома и смотрит пустыми глазницами давно забытых желаний, все то лишнее, ослепляющее душу, растворяется в постижении главного смысла мироздания. Бесценное время отбивает последние часы, намекая на дальнюю дорогу. Веселый свет огней всегда угасает на рассвете. Не стоит бояться страшного дыхания тьмы, ведь каждая ночь - лишь колыбель для нового дня.
XIV
Рождественские истории продолжались. Приближалось время волшебного праздника. Добродушные египтяне стремились угодить туристам: торговые центры и дома часто украшались светящимися пальмами и оленями. Египетский новогодний стол отличался обилием пряностей, поэтому в воздухе витали ароматы специй. Гвоздика, мята и корица раскупались первыми. Вдыхая предпраздничную суету, друзья по-прежнему делились самым сокровенным.