И Евгения Александровна рывком выдергивала край мокрой простыни из-под ребенка, а кукла падала на пол так же быстро, как фальшивая принцесса бежала с бала, теряя на ходу башмачок из позолоченного пластика.
Позже, когда Лиля открыла магию самостоятельного чтения с помощью терпеливой доброты первой учительницы, она перестала тревожить мать, все больше замыкаясь в иллюзиях придуманных миров. Они были для нее даже более выпуклыми, явными и ощутимыми, чем сама реальность. Девочка с головой погрузилась в этот бездонный соблазн. Чтение служило самым приятным способом пренебрегать жизнью. Иногда, завидев хмурящееся небо в окне, Лиля молила неизвестного повелителя, чтобы пошел дождь и избавил ее от шумных игр во дворе. Ведь она уже попала в плен шуршащих страниц, еще не зная продолжения сюжета. А забавы во дворе оттягивали удовольствие узнавания.
Евгения Александровна злилась на дочь, на ее домашнюю замкнутость, на увядание ее живого задора раньше времени. Они силком выгоняла девочку на улицу, прятала книги, выключала свет, заставляя ребенка укладываться спать раньше времени. Мать раздражала эта тихая страсть, несвойственная детству. Сама Смирнова всегда была активным, спортивным, коммуникабельным человеком. Ее любовь к литературе ограничивалась планами на урок. Подобное уклонение от настоящего мира ее пугало. Она встретила в дочери то, чего старательно избегала сама - затхлость библиотек, тягу к познанию без границ, болезненную самодостаточность. Индивидуализм интроверта в Советском Союзе не приветствовался и был скорее пороком. Лиля постоянно слышала упреки:
- Сначала прочитай свою жизнь, а потом займись чужими выдумками. Хватить наблюдать, надо действовать. Посмотри, в кого ты уже превратилась. Горбыль, да еще слепой. А ну-ка расправь плечи и шагом марш на улицу! Девочка в третьем классе, а уже близорукая, как крот! Что с тебя вырастет?
Лиля пряталась в тусклом свечении настольной лампы и читала украдкой, портя глаза и не задумываясь об этом. Физический мир был не настолько важен, как фантастические, свежие идеи, которые вливались в нее незримым потоком истины. Сказки разных народов мира раскрывали тайны мироздания и скрытые знания, указывали на цикличность бытия и смену стихий, связывали с предками, наполняли на путь внутренних исканий и личностного роста. Это была духовная инициация, а она требовала жертвенности, социальной смерти. Лиля приоткрыла дверь в сверхчеловеческую реальность.
XIII
Маленький черный комок плоти лежал на земле возле дачного дома. Жизнь еще теплилась в чуть вздрагивающей надежде будущих крыльев. Лиля подняла с земли инопланетное, пугающее существо, съеживаясь от отвращения. Любопытство взяло верх, и девочка осторожно держала в руке нечто за пределами ее понимания. Создание с головой гуманоида тянуло головку к неизвестному теплу случайного спасителя. Оно было безобразным чудовищем, словно сотканным из всех ужасов сновидений, но размером не больше спичечного коробка. Лиля застыла в ужасе и разглядывала пришельца.
- Мамочка, мама! - закричала она. - Я встретила инопланетянина. Он упал с летающей тарелки и разбился рядом с нашим домом! Давай спросим его про то, с какой планеты он прилетел, и в чем смысл жизни?
- Глупости какие. - Евгения Александровна спокойно подошла, стянула перчатки с натруженных рук и взяла существо к себе на ладонь, пристально рассматривая.- Не придумывай, Лиля. Вечно ты фантазируешь. Это малыш летучей мыши. Наверняка, он обладал врожденным дефектом развития, и родители выбросили его из дома, понимая, что он обречен на скорую смерть.
- Как? Как выбросили? - Лиля внезапно задохнулась от жалости и, сбивчиво путаясь в словах, застрявших где-то глубоко внутри, в конце-концов собралась силами и, спросила. - Ты меня тоже выбросишь, если я заболею, да? Не пожалеешь?
- Лиля, не неси чушь. - Мать поправила выбившуюся прядь волос плечом. - Мир природы не знает жалости, он не живет по моральным законам. Побеждает сила, выносливость, крепкое здоровье. Животные заботятся только о выживаемости будущих поколений. Это своеобразная гуманность. Ведь оставляя немощную особь в гнезде - они обрекают ее на жизнь в последующих мучениях. Она все равно погибнет, так что проще избавить ее от страданий, пока тварь еще мало осознает окружающую действительность.
Лиля мало что поняла из строгого научного доклада матери. Евгения Александровна редко заботилась о простоте слога. Но девочка поняла всю боль миниатюрного создания на ладони, трепетавшего от несправедливо нанесенной обиды. Существо было предано с рождения, коварно изгнано близкими людьми и, несомненно, по мнению ребенка, нуждалось в защите.