Лиля с хохотом купила крестильную рубашку, где в притворной серьезности красовался пошлый сертификат, который следовало собственноручно заполнить после троекратного погружения в воду. Ваня последовал ее примеру, заразившись задорным настроением. Вглядываясь веселыми глазами в подругу, он снижал градус пафосного величия, искрясь шутками:
- Только представь момент, когда после омовения мы вдруг увидим голубя и разверзшиеся небеса. Вероятно, многие туристы добавят источнику тепла и желтого цвета. Позже в новейшем Завете это неожиданное явление очевидцы опишут, как золотой дождь. Кто знает, насколько наша группа готова к экспромтам?
Вода в реке Иордан была коричневая и очень мутная из-за быстрого течения, которое размывало глину и несло ил. Но она не была грязной, а лишь бурлила и вбирала в себя людские грехи, чтобы, пропустив их сквозь собственную толщу, остаться чистой и прозрачной. Гладь водоема переливалась спокойствием и безмятежностью, не смотря на большое количество прибывающих людей. Чайки, утки и цапли покрыли живыми пятнами поверхность реки, а под водой мелькали стайки вечно голодных сомов, ожидающих хлебных крошек. Берега источника, являющегося границей обетованной земли, были окружены непроходимыми зарослями.
Лиля и Ваня, выскочив из кабин для переодевания, не узнали друг друга. В крестильном одеянии они напоминали двух беспечных ангелов, заблудившихся на Земле. Кружась в белых рубахах, как вольные птицы, они, не сговариваясь, взялись за руки и радостно устремились в воде. Глаза Лили искрились, разбрызгивали искры счастья, давно забытого, оставленного на дорогах детства.
- Ну что? Ты готов погрузиться? Давай вместе на счет три! Только не обманывать!
И они помчались вниз рука об руку, скользя по ступеням, смеясь и трижды погружаясь в прохладную нежность воды. Все стало возможным после того, как они вновь оказались в приветливом воздухе. Некое незримое родство расплескалось на поверхности реки, объединяло, завораживало и погружало в давно утраченное счастье. Они уже не помнили голодного ужаса детства, анархии, царящей на улицах, плачущих родителей, проданных за бесценок ресурсов великой страны. Лиля прищурила глаза и с упоением вглядывалась в разлитую красоту момента. Он вновь стала маленькой девочкой, беззаботной и впервые ступившей на Землю, полную священной красоты. Глубоко вздохнув, она выкрикнула в благодарном порыве:
- Да здравствует новый день! Свежесть воды, тепло солнца, ласковый взгляд друга. Я вновь живу и ощущаю торжество духа. Не надо быть мудрецом, чтобы познать простую истину любви. Хватит пребывать в сумраке! Я открываю дверь доверчиво и смело! Я живу!
XXXI
После обряда крещения все казалось чистым, непорочным, радостным, словно парящим над поверхностью земли. Друзей не смущала судорожная толчея, нахрапистые окрики туристов, рекламная нарочитость, ограниченность времени. Они плыли по дыханию жизни как корабли, легко огибающие грязные воды и опасные скалы. Ил порока оседал далеко за пределами их восприятия. Лиля помнила лишь еврейского парня, склонившегося над ней в автобусе. Он молча всматривался в ее радостное лицо, а после тихо сказал:
- Вы ведь покрестились девушка, верно?
- Да, конечно, как я могла упустить такую уникальную возможность?!
- Я сразу это понял. Ваше лицо просто светится. Я подошел к Вам, словно направляясь к сигналу маяка. Счастья Вам! Да хранит Вас Бог!
Спустя несколько часов он ушел, навсегда растворившись в толчее Иерусалима. Неведомый странник так и не вернулся в Египет, а может быть, вовсе никогда не существовал. В черном небе загорелась приветливая звезда. Наступал Шаббат.
В древних религиозных традициях суббота означала запрет на труд. День начинался не рано утром, а с момента появления первого светящегося небесного тела после захода солнца. Беззвучно и задумчиво звезда взирала на далекую планету, отмеряя время в неизбежном круговороте жизни. С момента ее появления Израиль замирал в священном покое, прекращая будничную деятельность. Юноши и девушки, разрумянившиеся и празднично одетые, устремлялись к Стене плача. Кварталы города замерли и исторгли из себя огромное количество верующих, преданно чтящих священный день. Группы ортодоксальных евреев скользили вдоль Западной стены храма. Все были наполнены религиозным счастьем, ликующим преклонением перед Всевышним. Лиля изумленно вглядывалась в толпы прихожан, шумной толпой окруживших древнюю святыню.
- Посмотри, Ваня. Средства массовой информации навязывают людям в наших странах атеизм, призывая к разумному осмыслению реальности вне религиозных догматов. Что же происходит в той самой стране, которая активно пропагандирует отрицание Бога у нас дома? Ведь ни для кого не секрет, кто является владельцем газет, социальных сетей, телевизионных передач, Голливуда. Израиль чтит собственную религию с коленопреклоненным смирением. Это же двойные стандарты, настолько очевидные и вопиющие, что становится даже больно! То есть пойми: они целенаправленно разрушают в наших душах веру в Бога, а сами прославляют традиции с незыблемым уважением. Разве это не коварный план? Разве это не неприкрытая подлость? Почему они решили закрыть нам глаза и увести в сторону от источника истины? Чем мы хуже их? Мы же тоже люди, разве не так?