Калі за нашу праўду Бог нас стаў караці
Ды ў прадвечнага суду вялеў прападаці,
То мы прападзем марна, но праўды не кінем,
Хутчэй неба і шчасце, як праўду, абмінем...
Бывай здаровы, мужыцкі народзе,
Жыві ў шчасці, жыві ў свабодзе
І часам спамяні пра Яську свайго,
Што загінуў за праўду для дабра твайго.
А калі слова пяройдзе у дзела,
Тады за праўду станавіся смела,
Бо адно з праўдай у грамадзе згодна
Дажджэш, народзе, старасці свабодна.
Такова была легенда об этом человеке. Лиля, обладая детской доверчивостью и восприимчивостью, сразу поверила в эту легенду. Она еще не знала, что жизнь всегда пишет историю как черновик, а время оформляет ее в чистые страницы. А чистые страницы - это всегда достояние тех, кто владеет миром в определенный период времени. Когда Лиля очнулась от детских грез своего детства, она осознала, что герои - это не те люди, которые описаны в исторических книгах. Герои почти всегда безмолвны и гибнут в полном забвении. Беззвучный подвиг-удел избранных. Но если средства массовой информации описывают отдельных личностей как национальных героев или превращают их в святых в переломный момент существования страны - это значит лишь одно: эти герои служат манящим символом для нового подчинения народа. Подчинения через революцию. Подчинения через протест. Подчинения через утрату настоящей истории и забывчивость новых поколений.
В первую очередь Калиновский через восстание и крестьянскую революцию хотел добиться отделения Беларуси от Российской империи. А дальше, скорее всего, воссоздания Речи Посполитой в виде какой-то федерации, в которой нашлось бы место Литве и Беларуси. В принципе, он действовал в интересах Польши. Кто знает, заглядывал ли он так далеко или просто ставил перед собой цель последующего отделения своей страны от России. Если он не заглядывал дальше обособления, то он был недальновидным политиком, забывшим весь ход предыдущей истории. Если он знал итог присоединения к Польше, то все страдания революционеров, их кровь, пыл и утрата жизней были абсолютно лишены смысла. Потому что вели их по замкнутому кругу нового порабощения.
Лиле еще многое предстояло открыть. Но в раннюю пору детства ее разум не был отягощен обманом двойных стандартов. Девочка с безусловным вниманием впитывала в себя все знания, которыми жизнь щедро делилась с ней. Она была подобна диким цветам в поле, и ветер бытия постоянно наполнял ее душу новыми идеями, эмоциями и смыслами. Лиля радостно смотрела на мир сквозь незамутненное стекло. Она просто испытывала счастье быть, верить и мечтать.
III
Одиночество Лили объяснялось не только разочарованием матери. Роль отца в воспитании ребенка тоже была довольно условной. Это не было роковым стечением обстоятельств или редкостью в то время. Модель семьи в Советском Союзе являла собой примерно одинаковый шаблон качеств родителей: заботливая мать, успевавшая разрываться между основной работой, бытом и воспитанием детей и отец, который являлся сокровищем и достижением по умолчанию и избавлялся от мелкой суетности семейных проблем.
Евгения Александровна с ее красотой, смелым взглядом на мир и отсутствием сомнений примерно до двадцати пяти лет купалась в выборе поклонников и обожании. Она не испытывала тревог даже по поводу своего возраста, который на тот момент уже казался избыточным для начала вступления в брак. Но внезапно все подруги оказались связанными семейными узами, а мать с каждым днем все больше попрекала ее за легкомысленность и перебор женихов. Устойчивая привычка быть на голову выше всех сыграла немаловажную роль в ее решении. Она подумала, что именно теперь пришло удобное время, и с присущим ей спокойствием и уверенностью выбрала себе партнера для жизни. Выбрала не потому, что отчаянно любила этого человека или предельно восхищалась им. Он просто отвечал ее целям и потребностям в определенный период времени. Мужчина был из хорошей интеллигентной семьи, обладал спокойным характером и проявлял к Евгении Александровне неизменный и ровный интерес, не отвлекаясь на другие соблазны. Чувство его было довольно вяло и безынициативно, оно словно плавало в еще не застывшем студне, напрасно силясь обрести цельную форму. Но его привлекла не только внешняя красота будущей жены, но и ее властная сила, которой ему так часто не доставало в жизни самому.
Алексей Леонидович Смирнов вполне оправдывал свою фамилию и безропотно принял узы брака, как и положено примерному члену общества в то время. Манеры его были консервативны и приличны, предложение поступило в сдержанной форме и в положенный срок. Евгения Александровна не обращала внимания на его неказистую и неправильную внешность. Внешний облик человека для нее имел значение только как отражение в зеркале или повод для сравнения в свою пользу. Лилю изначально она видела как продолжение самой себя, боковой побег дерева, который по умолчанию должен быть совершенным. Как только она убедилась в его неказистости и кривизне, побег тут же стал инородным телом в ее глазах.