Санкт-Петербург вынырнул в ночи внезапно, сияя погребальными огнями. Он хищно скалился разводными мостами и зевал бесчувственным камнем. Сталь Невы вонзалась в самое сердце, напоминая о скоротечности жизни. Мучитель находил наслаждение в экскурсионной программе для трагических неудачниц, обреченных на казнь. Он долго и методично, с географической точностью маньяка рассказывал о светящихся в ночи достопримечательностях, словно не веря в истинную цель их визита и умышленно утрируя ложную идею путешествия. Дуло чернело перед глазами, медленно раскачиваясь среди всполохов переднего стекла, омытого слезами дождя. Водитель, суровый парень славянской наружности при подъезде к дому вдруг нарушил обет молчания и тихо сказал:
- Айрат, не бери грех на душу, отпусти девок. Найдем порасторопнее, с этих воды не пить.
- Молчи, гнида, ты мне не указ. Открывай двери и можешь ехать домой. Твое дело - помалкивать и обслуживать.
Дверь захлопнулась, ключ повернулся в скважине и лег в карман тирана, словно провалившись в омут тупика.
- Раздевайтесь, суки, да поживее. Трахаться хочу, а потом сразу спать. Отрабатывайте дорогу.
Света резко сорвала с себя майку, стянула спокойными руками джинсы. Немного поколебавшись, она смахнула униженные остатки своего гардероба и обнаженная, удивительно прекрасная, как древнее греческое изваяние, гордо подняла голову:
- Бери одну меня. Лилю не трогай, она - девственница. Побойся Бога. И не говори, что я недостаточно хороша для тебя, не поверю.
Образ самой богини плотской любви словно возник в кромешном аду опороченного мира. Это было не предложение, а своеобразный вызов, война, кровавое жертвоприношение во имя дружбы. Мужчина заерзал глазами по обнаженной плоти, скользнул вниз по ногам и вдруг брезгливо сморщился:
- Фу, сука, отбила все желание. Земля под ногтями, позорище, колхозная дура. Я тебя не хочу больше, займусь твоей подопечной идиоткой.
Лиля внезапно утратила страх, изумившись непоколебимой воле человека, решившего спасти ее ценой собственной жизни. Девушка подошла к мужчине, прямо подняв на него свои самоотверженные глаза, полные слез от смелости подруги. Она безмерно уважала ее.
- Зачем Вам это? Отпустите нас, пожалуйста. Я не знаю, как убедить Ваше ожесточенное сердце, но я надеюсь, что Вы еще сохранили в нем остатки любви к людям. Я верю в Вас.
Слова лились многоводной рекой, словно вырвавшейся из глубин подсознания. Лиля плохо помнила свой монолог позже. Но он длился долго, почти в течение получаса. Она была в своеобразном трансе, вещая нечто за пределами ее понимания. Что-то необычайно простое, но легко открывшее двери, прорвавшее плотину недоверия. Мужчина словно окаменел. Внезапно он поднялся и сказал:
- Все, кладите деньги за проезд на стол. Брать с вас много не буду, цену билетов на поезд. Еще отдали паспорта. Не бойтесь, верну, просто спишу паспортные данные. Насвистите ментам - порешу.
После он открыл дверь, проводил их до перекрестка и, махнув рукой, растворился в сером бессилии ночи.
Лиля и Света стояли в рассеянном оцепенении. Пару часов назад они уже мысленно простились с жизнью, но судьба внезапно вновь приподняла покров надежды. Последующие блуждания по городу связались в один сплошной мутный образ посещения Кунсткамеры. Уродливость словно породнилась с недавним прошлым, мешая эстетическому восприятию и здоровой эмоциональной отдаче. Это был вид психологического выгорания, нервного бессилия. Словно депрессия накрыла собой все недавние восторги и упования.
Они вернулись домой ближайшим ночным поездом, не заметив обратной дороги, провалившись в глубокий сон. Отдых восстановил силы, придал обнадеживающую бодрость телу. Рассвет в Минске мягко прикоснулся к лицу спасительным утешением, его нежный румянец отразился на бледной коже, словно слившейся с бесцветным воздухом конца ночи. Лиля вздрогнула, глубоко вздохнула и, взяв Свету за вялую руку, вдруг просияла улыбкой, непроизвольно отражая солнечный свет:
- Посмотри на эту зарю. Разве ради этого не стоит жить? Ночь не может длиться вечно даже в самом загубленном сердце.
XXXIII
Эффект 1999 года активно повлиял на все последующее десятилетие начала XXI века. Курс рубля упал до критической отметки, и сначала все восприняли это как катастрофу. Жизнь уже научила людей бояться резких обвалов, они опасались худшего. Но внезапно экономика России самым непостижимым образом стала вставать с колен. За счет дороговизны доллара потребитель не смог покупать импортные товары, предпочитая отечественные аналоги. Постепенно доходы населения подтянулись к новому курсу иностранной валюты, и зарубежные продукты и изделия перестали казаться дорогими, они стали народными.